— Вообще-то огорчил меня ты. Она просто стала последней каплей. — Голос Донии не выражал никаких чувств. По лицу тоже нельзя было прочесть ничего. Все опасные эмоции провалились в ледяной колодец внутри нее.
— Ты хочешь войны между нашими Дворами?
— В основном, нет. — Она отступила еще на шаг в сторону, глядя на снег у себя под ногами, словно разговор с Кинаном был ей мало интересен. На мгновение она подумала, что эта уловка подействует — по крайней мере, на одного из них. — Я лишь хочу, чтобы вы держались от меня подальше.
Тогда Кинан подошел так близко, что ее видимое спокойствие дало трещину.
— Что произошло, Дон?
— Я сделала выбор.
— Бросить мне вызов? Показать, что твой Двор сильнее? Какой выбор?
Ее пальцы покрылись льдом. Кинан взглянул на них и выдохнул. Лед растаял.
Кинан взял ее за руку.
— Ты ранила Эш. Что прикажешь с этим делать?
— А что ты хочешь сделать? — Она обхватила пальцами его руку, сжимая так крепко, как только осмеливалась.
— Простить тебя. Ударить. Умолять не делать этого. — Он грустно улыбнулся. — Мой Двор… моя королева… они для меня почти все.
— Скажи, что не любишь ее.
— Я не люблю Эйслинн. Я…
— Скажи, что не станешь пытаться убедить ее разделить с тобой постель.
— Я не могу этого сказать, ты знаешь. — Кинан рассеянно протянул свободную руку и коснулся дерева у нее за спиной. Крошечные почки появились подо льдом. — Однажды, когда Сета не станет…
— Тогда держись от меня подальше. — Дония едва могла разглядеть его сквозь снег, кружащийся вокруг нее. — Я не жалею, что ранила ее. Если твой Двор продолжит пренебрегать моей властью, она станет одной из многих, кто пострадает. Большинство из них не так сильны, чтобы это пережить.
— Однажды я попытаюсь убедить ее, но «однажды» — это не прямо сейчас. — Он встал еще ближе к Донии, не обращая внимания на снег, растапливая снежинки и почти ослепляя ее светом, который излучала его кожа. Почва у нее под ногами стала влажной — жар его тела растопил толстый слой льда. Лед снова замерз, но в этот момент Летний Король был сильнее. Гнев давал ему превосходство. — Послушай меня хоть минуту. Ты единственная, о ком я когда-либо заботился вот так. Я мечтаю о тебе, когда тебя нет рядом. Я просыпаюсь с твоим именем на устах. Мне не нужно держаться от тебя подальше. Она хочет его, а я — тебя. Когда она сказала, что ты ранила ее, внутри меня что-то сломалось. Я не хочу воевать с тобой. Одна мысль об этом приводит меня в ужас.
Дония не двигалась. Спиной она прижималась к стволу дерева, все еще сжимая руку Кинана.
— Но если ты еще раз тронешь мою королеву, я отброшу эти мысли. Это убьет меня изнутри, но она моя, и я должен заботиться о ней. Не заставляй нас проходить через это. — Он отнял руку и погладил Донию по волосам, его гнев утих так же быстро, как и вспыхнул. Кинан обхватил ладонями ее лицо. — Пожалуйста.
— Дело не только в ней. Являясь сюда и требуя чего-то, вы нарушаете мой суверенитет. Такого никто себе не позволяет. Ни один другой правитель. Ни один из сильных одиночек. — Она положила руки ему на грудь и выпустила лед из пальцев так, чтобы проткнуть кожу Кинана. — Вы исчерпали запасы моего милосердия.
Кинан наклонился ближе, и она инстинктивно убрала лед прежде, чем серьезно поранила его. На это он улыбнулся и сказал:
— После всего, через что мы прошли, чтобы прийти к этой близости, ты теперь хочешь порвать все связи с нашим Двором?
Дония скользнула губами по его губам, так мимолетно, что это нельзя было назвать поцелуем. Она выдохнула, и лед застыл на его лице и одежде. Она не могла ранить его, по крайней мере, пока, но нанести удар могла.
— Я люблю тебя, Дон, — прошептал Кинан. — Должен был давно тебе сказать об этом.
Услышать это, наконец, было и сладко, и мучительно, но такова была ее любовь к нему — болезненная и прекрасная одновременно. Так было всегда. Ее сердце учащенно забилось, и в то же время казалось, что оно вот-вот разорвется. Дония вздохнула и ответила:
— И я люблю тебя… Вот почему надо покончить с этим. Если так будет продолжаться, я перебью весь твой Двор.
— Не рассчитывай на это, — усмехнулся Кинан.
И поцеловал ее, не просто коснулся губами, как она до этого, а по-настоящему, обжигая ее язык своим. Дерево у нее за спиной расцвело. Сад затопила талая вода. Землю покрыло буйство цветов.
Когда Кинан, наконец, оторвался от нее, одежда Донии промокла до нитки и была покрыта грязью.
— Я столетиями боролся против Зимы, почти не имея сил. Теперь я ничем не связан, а весь мой опыт при мне. Если мы вступим в конфликт, тебе следует помнить об этом. — Он обнимал ее так же крепко, как в те несколько ночей, которые они провели вместе. Он контролировал себя, показывал ей свою силу, при этом его жар не обжигал ее. — Но я не хочу конфликта. Пока он есть в ее жизни, я не стану ничего предпринимать. Я пытался. Пришлось. Так будет лучше для Двора. Но она пока еще не моя.
Их дыхание смешалось, образуя пар.
— Мне недостаточно только части тебя в течение этих нескольких лет.
Кинан воткнул ей в волосы орхидею. Цветок должен был погибнуть здесь, и все же…
