— Раз уж ты здесь, ты подчиняешься моей воле. Ты искал меня, пришел ко мне, остался в этом мире, о котором миллионы и миллионы смертных мечтали и умерли за свою мечту. Никто и ничто не попадает в Фэйри, не заплатив цену.
Сорче явно не нравились попытки Сета возразить ей. Ее лицо превратилось в серебряную маску и больше ничего не выражало. Она протянула руку ладонью вверх. Сет отдал ее телефон.
— Почему я должна выслушать тебя, Сет Морган? Что делает тебя особенным?
Сет посмотрел на Сорчу. Она — само совершенство, а он… очень далек от этого.
— Я не знаю, — признался Сет.
— Почему ты хочешь измениться?
— Чтобы быть с Эйслинн, — ответил он и замолчал, пытаясь подобрать правильные слова. — Для меня она — та самая, единственная. Иногда ты просто это знаешь. Никто и ничто никогда не будет значить для меня даже половины того, что значит она. И с каждым днем она все дороже и дороже для меня.
— Так ты просишь о вечности из-за любви к девушке?
— Нет, — решил уточнить Сет. — Я прошу изменить меня потому, что люблю королеву фейри, и потому, что она заслуживает того, кто будет любить ее такой, какая она есть, а не за то, кем она является. Я ей нужен. Есть люди — хорошие люди, — которых я люблю, и для которых я обуза, потому что я человек. Слабый. Смертный. — Сет понимал, что говорит вслух то, чего раньше не мог сказать даже самому себе, даже в мыслях. Но сейчас, стоя перед Сорчей, он знал правильные слова. — Я живу в этом мире. Здесь люди, которые мне дороги, женщина, которую я люблю, друзья в трех Дворах… Мое место здесь. Мне только нужно, чтобы ты дала мне то, что позволит мне остаться с ними и быть достаточно сильным, чтобы не подвести их.
Сорча улыбнулась:
— Для смертного ты весьма интересный экземпляр. Ты мог бы мне понравиться.
Сет знал, что нельзя говорить «спасибо».
— Это очень любезно с твоей стороны, — сказал он вместо этого.
— Нет, это не так, — возразила Сорча, и Сету на миг показалось, что она вот-вот рассмеется. — Но ты меня заинтриговал… Если хочешь, чтобы я изменила тебя, ты будешь проводить один месяц из двенадцати здесь со мной.
— Ты говоришь мне да? — Сет был ошеломлен. Он чувствовал, что ноги становятся ватными.
Сорча пожала плечами.
— Ты мне нравишься. К тому же, ты можешь быть полезен для Фэйри, Сет Морган. Но это не обычный подарок с легкой руки. Ты будешь связан со мной столько, сколько будешь жить.
— Так или иначе, я уже связан с двумя другими правителями-фейри, а третью я люблю.
Сет пытался избавиться от растущего внутри страха. Он сам этого хотел, но все равно это приводило его в ужас. Они ведь сейчас говорили о вечности. Он закрыл глаза и попытался сосредоточиться на дыхании, найти покой в своей душе. Помогло — паника отступила.
— Что я должен делать? Как это работает? — спросил он, наконец.
— Все просто. Один поцелуй — и ты изменишься.
— Поцелуй? — переспросил Сет, глядя на Сорчу.
В его жизни уже были две королевы, которые могли потребовать от него поцелуя, и это не поставило бы его в затруднительное положение. Целовать Эйслинн он не устанет никогда, а Дония… О ней в таком смысле Сет не думал, но она нравилась ему как человек.
Однако у Высшей Королевы явно не было на уме ничего сексуального или романтического. Строгая и непреклонная, она напоминала Сету древние статуи, которые он видел в книгах об искусстве. Эйслинн была страстной даже до того, как стала Летней Королевой. Дония была воплощением зимы, но холод и умеренность — не одно и то же.
— А есть другой способ? — спросил Сет.
Поцелуй был несколько странным условием, и хотя фейри были умны, они все же не могли лгать. А еще Сет знал, что вопросы не только не запрещаются, но даже приветствуются.
На лице Высшей Королевы не дрогнул ни один мускул, и его выражение ни капельки не изменилось, но когда она заговорила, в голосе слышались нотки удивления:
— А ты ждал какого-нибудь задания? На первый взгляд, невыполнимого, чтобы потом прийти и рассказать о нем своей королеве? Хотел бы сказать ей, что отыскал и убил дракона ради ее любви?
— Дракона? — Сет тщательно взвешивал свои слова. — Да не особо. Просто не думаю, что Эш понравится, если я тебя поцелую. И фейри не всегда утруждают себя размышлениями о причинах и следствиях.
— Мы такие, верно?
Сорча присела на стул, который казался почти таким же элегантным, как она сама. У отлитого из серебра стула были настолько изящные линии, что невозможно было понять, где они начинаются, а где заканчиваются, как будто кто-то взял за образец кельтскую вышивку. К тому же, до того момента, как Сорча села на него, стула попросту не было.
— Так как? Есть другой способ? — напомнил о своем вопросе Сет.
