Губы Сорчи сложились в улыбку чеширского кота, и на мгновение ему показалось, что сейчас все остальные части ее тела исчезнут, и останется только эта улыбка. Но вместо этого Сорча прикрылась веером, который достала из рукава, и этот скромный жест никак не вязался с тем фактом, что происходящее ее откровенно развлекало.
— Не то, чтобы мне очень этого хотелось… — проговорила она. — Так, всего лишь поцелуй для твоей новой королевы. Мне представляется справедливым просить то, что ты не хочешь отдавать.
— Не думаю, что слово «справедливо» применимо к этой ситуации.
— Ты со мной споришь? — спросила Сорча, и веер в ее руке замер.
— Нет. — Сет был уверен, что она заинтригована, и не собрался отступать. — Вообще-то, дискутирую. Споры приводят к гневу и страху.
Сорча скрестила ноги и поправила свои старомодные юбки. Сет снова увидел серебряные нити, которые поднимались вверх по ее лодыжкам.
— Ты меня развлекаешь.
— Почему поцелуй?
— Думаешь, ей это так сильно не понравится? — поинтересовалась Высшая Королева, и что-то опасное проскользнуло в ее голосе. — Твоей Летней Королеве?
— Радоваться она точно не будет.
— И это для тебя весомая причина, чтобы этого не делать?
— Да.
Сет прокрутил кольцо в губе, надеясь, что не говорит ей именно то, что она хочет услышать. Причем ему все больше казалось, что идея вызвать недовольство Эйслинн нравится Сорче.
— Наверное, простые вещи бывают порой самыми сложными, — отозвалась Сорча почти шепотом.
Потом она протянула ему руку, и Сету вдруг до чертиков захотелось отказаться от этого приглашения. Последние несколько месяцев он прожил в окружении фейри, но от вида этой руки с неестественно длинными тонкими пальцами у Сета поползли мурашки по коже.
— Это сделает меня таким, как ты? Я стану фейри?
— Станешь, и за это ты должен будешь всего лишь один месяц в году проводить в моем мире, демонстрируя истинную преданность мне. — Сорча сидела, не шевелясь, лишь переместила руку, но и это движения было неуловимым. — В течение этого месяца ты будешь смертным.
Сет не мог заставить свои ноги двигаться, но разум кричал ему о том, что он должен это сделать.
— Один поцелуй за вечность с Эш.
Похоже, спокойствие Сорчи дало трещину.
— О нет. Этого я не обещаю. Один поцелуй — в обмен на долголетие. На тебя будут действовать законы фейри: ты не сможешь лгать; твое слово будет равносильно клятве. Ты сможешь пользоваться основными чарами. Практически во всем ты будешь одним из нас, но холодное железо и сталь не будут для тебя ядовитыми, ибо в тебе останется частичка смертного. Что же касается твоей королевы… Летние фейри капризны, непостоянны, неразборчивы в эмоциях. Я не могу обещать тебе вечность с ней. — Сорча пальцем поманила Сета к себе. — А теперь подойди. Если ты принимаешь условия сделки, которой так добивался…
Сет шагнул к ней:
— Я останусь самим собой? Одинаковым здесь и там? Там я не буду подчиняться тебе?
— Верно, — подтвердила она. — Обдумай мои слова, Сет Морган, и прими решение. Если сегодня ты уйдешь, мое предложение не останется в силе.
Сет не видел ни одного намека на то, что сделка может оказаться неудачной.
— Те месяцы, которые я буду должен тебе, ты же не заставишь меня прожить их в твоем мире все сразу наперед?
Сорча снова улыбнулась, и на этот раз улыбка по-настоящему захватывала дух. Сейчас она была такой королевой фейри, какую и ожидал увидеть Сет: проблески эмоций смягчили ее совершенство, и он увидел в ней тот же греховный прекрасный соблазн, каким лучились Эйслинн и Дония.
— Нет. Один месяц преданности мне при моем Дворе здесь, в Фэйри, и на одиннадцать месяцев ты будешь возвращаться в мир смертных. — Сорча сбросила «иллюзию», и стала настоящим воплощением всего, о чем только мог мечтать Сет — идеальная, неприкосновенная, стоящая целого культа поклонения. — Разумеется, ты можешь попросить меня позволить тебе остаться здесь и на эти одиннадцать месяцев.
