– Забавно, – я поёжилась. – Мы начали с похорон дядюшки Мерлина, и ими же заканчиваем. Круг замкнулся, – я подняла глаза на мужчин. – Если Абигайль Грантэм нет в гробу, тогда, мне кажется, нетрудно догадаться, что там покоится. Упомянутый в завещании клад в данном случае оказался похороненным вполне буквально.
Мы нашли сокровище Абигайль! Роуленд испытывал некоторые колебания, прежде чем вскрыть гробницу без разрешения епископа, но он был одержим любопытством не меньше нашего. Помешкав, викарий отправился в склеп вместе с нами. В гробу мы обнаружили аккуратно сложенные вещи Абигайль: одежду, далеко не роскошную и немногочисленную, бумажного воздушного змея, шкатулку для швейных принадлежностей, расчёски и гребни. А также чудовищное свидетельство безжалостности Артура Грантэма – жалкий маленький скелетик и коричневый кожаный ошейник.
– Он убил её собаку, того самого злобного мопса, что на портрете, – я ухватилась за гроб. – Неудивительно, что Мерлин никогда не заводил в доме животных.
– Теперь мы знаем, почему он сторонился людей, – Бен достал конверт, запрятанный под одежду. – Девятилетнему мальчику нелегко было пережить всё это – изгнание матери, мнимые похороны, убийство собаки.
– Я всё же лелею надежду, что отец не открыл Мерлину правды, – сказал Роуленд, задумчиво глядя на груду костей.
– Лелейте, лелейте! – мрачно буркнул Бен. – Старина Артур наверняка с удовольствием поведал сыну, что Абигайль получила по заслугам. Будем благодарны, что Мерлину удалось сохранить портрет матери и её записи.
– Господи, прошептала я. – Я как раз собиралась тебе кое-что сообщить! Но давай по порядку. Что в конверте? Пожалуйста, открой его.
– Похоже на церемонию вручения «Оскара», – съязвил Бен, но я заметила, как подрагивали его руки, когда он доставал из конверта единственный лист бумаги.
– О, – вздохнула я, – как всё оказывается просто, когда находится объяснение.
– Неплохо бы узнать, – Бен кивнул в сторону Роуленда и ехидно добавил: – Только не говорите мне, дружище, что вы ничего не понимаете. Поведай ему правду, Элли, выведи нашего викария из затруднения, а заодно и меня.
– Ты уверен, что я не наскучу вам обоим? Хорошо, сначала о рецепте. Речь идёт о знаменитом «непотопляемом» суфле. Бен, только не впадай в экстаз…
– Скорее в панику. Ты уверена, что это открытие мирового значения всё ещё существует и находится в…
– В безопасности? Разумеется! Я только сегодня обнаружила рецепт и припрятала в укромном местечке, подальше от посторонних глаз. Не бойся, мой мальчик, ты его получишь. Следующий вопрос, кто такая Лора Уоллингфорд-Чейз? В моём компьютере имеется ответ и на этот вопрос. И мне кажется, я даже знаю, о каком сокровище идёт речь.
– Так где же сокровище, Элли? – проскрипели Роуленд и Бен, словно пара попугаев-близнецов.
– Полагаю, в шкатулке для швейных принадлежностей, – назидательно ответила я. – Она как раз подходящего размера. Почему бы кому-нибудь из вас не открыть её и не взглянуть, что там внутри?
Бен сделал, как я сказала, и недоверчиво присвистнул.
– Перестань таращиться и покажи! – я выхватила у него шкатулку, сунула нос внутрь и ещё крепче стиснула в руках. А вдруг я случайно чихну и выроню шкатулку со всем её содержимым? – Оно такое хрупкое, что я боюсь к нему прикасаться! Эта штука от одного вздоха может разбиться, как…
– Яйцо! – закончил Бен. – Как все яйца, которые разбила Абигайль, доводя до совершенства свой рецепт. Но это яйцо сделано из гораздо более прочного материала – из чистого золота, если, конечно, не считать изумрудных вкраплений. Лора Как-Бишь-Её-Там, наверное, приходится родственницей царю Мидасу, если она называет это безделушкой. Ты вроде бы упомянула, что знаешь, кто эта дамочка?
