Игнорируя непрошенное послание, Уильям наклонился к Аве, чтобы лучше рассмотреть ее лицо, и постараться помочь, если в этом будет необходимость. Почувствовав слишком близкий взгляд андроида, девушка быстро открыла глаза, и беспокойно, – с небольшой толикой страха в блестящем взгляде, – посмотрела на него. Уильям, убедившись, что Ава Полгар в сознании, и что с ней, по очевидным и косвенным признакам, почти все в порядке, сделал глубокий выдох и откинулся на спинку пассажирского сидения.
Подержав квадрат из ткани на запястье, Ава скомкала его, перевела глаза в сторону, на все ту же шуршащую осенними листьями упаковку, и достала из нее что-то другое: сухую, узкую и плотную полоску, – тоже белую, – закрытую с одной стороны прозрачной пленкой.
– Это… пластырь. Он закроет порез, – не глядя на Уильяма, пояснила Ава, стараясь снять защитное покрытие, и наклеить белую полоску ткани на запястье.
Заметив, что ей очень неудобно, андроид аккуратно вытянул пластырь из пальцев девушки, убрал пленку, и одним лёгким, невесомым движением наклеил пластырь на рану Авы Полгар.
– Спасибо, – удивленно прошептала девушка. – Не знала, что ты это умеешь.
– По имеющимся у меня данным, я умею практически все. А еще я очень быстро учусь, – гордо произнес Уильям, цитируя информацию из собственной инструкции.
Брови Авы еще хмурились от боли, но она уже улыбалась, немного повеселев от слов Уильяма.
Девушка повернула ключ в замке зажигания, всё вокруг них заревело, и серебряная штука, в которую посадили андроида, – к его огромному изумлению оказалось, что она умеет двигаться, – развернулась и понесла их вперед.
Согласно данным Уильяма, они ехали в машине немецкой марки Porsche следующие двадцать семь минут и семь секунд. За это время, – к молчаливому удивлению андроида, – операционная система, на которую его переключили, была загружена и почти полностью установлена. Не хватало всего лишь нескольких процентов до завершения поставленной задачи.
Маленькая девушка, Ава Полгар, тоже молчала. Иногда она смотрела на его профиль, а потом снова переводила взгляд на безупречное полотно дороги, по которому серебряный автомобиль, казалось, летел, а не ехал.
Скоро они остановились на вершине холма, и вышли из машины. Ава, медленно и глубоко вдохнув свежий вечерний воздух, присела на передний бампер кабриолета. Уильям последовал ее примеру. Две секунды и одна сотая третьей прошли в тишине, покрытой отблесками закатного солнца, которое андроид раньше никогда не видел, и знал о нем только то, что было загружены в его процессор.
Девушка выпрямилась и подошла к багажнику. Послышались какие-то неясные звуки, похожие на птичий гомон. И только когда они стихли, Уильям понял, что это был всего лишь шум от бумажного, крафтового, пакета.
Ава Полгар вернулась на свое прежнее место, посмотрела на андроида, и немного улыбнулась. Процессор Уильяма определил выражение ее лица с раскосыми, миндалевыми глазами, как «смущение и неловкость». Она вытянула руку вперед, и робот увидел, что на кончиках ее пальцев висит мужская рубашка в красно-белую клетку.
– На первое время, – сказала девушка, протягивая одежду блондину.
Карие глаза Авы, радужная оболочка которых была изумительного золотого цвета, скользнули по неправильно застегнутым пуговицам грязной куртки, в которую все еще был одет андроид, и ушли вниз, – на землю и мелкие камешки под ногами человеческой девушки.
Уильям встал, вытянулся во весь свой высокий рост, и аккуратно снял с пальцев Авы рубашку. На этот раз пуговицы поддались ему гораздо легче и быстрее. Андроид сбросил серую куртку на землю, и застыл с новой одеждой в руках.
Он уже знал, что ее следует надеть так же, как и эту, отброшенную в сторону, робу, а потом застегнуть мелкие пуговицы на груди. Но Уильям медлил: его мысли вдруг прошило осознание того, что ему безумно приятно дышать и чувствовать, как медленно, изумительно тепло и ласково луч вечернего солнца касается его обнаженной кожи.
– Она для тебя большая, – заметила Ава, и протянула руки к мелким пуговицам.
