Жизнь заставила Лиду выкручиваться, в том числе - воровать с колхозных полей кукурузу. На зарплату уборщицы-озеленителя много не проживешь, тем более с двумя детьми. Есть, конечно, подсобное хозяйство, которое кормит, но … Его-то, в свою очередь, нужно прокормить! Да и самим на обед та же молодая кукуруза не помешает. В начале сезона, когда початки кукурузы были молодыми и пригодными для готовки, Руслана набивала ими полные сумки, пока пасла овец. Сумки приносила домой, или отдавала приехавшей на велосипеде Лиде. А уж дома в огромной двадцатилитровой кастрюле из «добытых» початков варганился пир на всю семью и на целый день. Можно было больше ничего и не готовить. Сейчас же кукуруза спелая, твердая, все равно представляла собой нужную в хозяйстве вещь – отличный корм для курей, овец и коз..
А еще в этом году, практически под домом, посадили поле подсолнуха, тоже очень нужную и полезную культуру. Днем, после школы, дочка отправлялась на еще один, и далеко не последний, «промысел». На «дело» брались все те же горчично-зеленые, нескромного размера сумки, пошитые Лидой, секатор и среднего размера палка. Лида вспоминала давние дни детства, когда сама она гостила у бабушки и, так сказать, приобщалась к сельской жизни. Тогда еще городская девочка с любопытством смотрела за сельской работой … Оказалось - не зря. Пригодилось в жизни. Получившая «ценные указания» Руслана отлично справлялась с подсолнуховым промыслом. Срезала с пару десятков головок подсолнечника и, собрав их в кучку, укладывала на расстеленное покрывало и выбивала палкой из них семечки. Выбитое - в сумку, а сумку, стараясь никому лишний раз не попадаться на глаза, - домой. Главное, зайти в поле подальше, чтоб стук палки об головки подсолнуха не слышно было у дороги, где имеют вредную привычку ездить всякие работники агрофирмы, вроде агронома или председателя. Они пока не догадываются о таком способе воровства семечки, и охрану полей не организовывали, но и «просвещать» их явно не стоит. Особенно, когда тащишь с поля килограмм двадцать «добычи».
Пока им везло. Вообще Лида старалась организовать все это как азартную игру, и Руслана с Вероникой, с ее подачи, так и воспринимали этот оригинальный «досуг». Руслана, например, поделилась, что в добыче семян подсолнуха ей больше всего нравился процесс срезания голов подсолнечника – говорит, «чувствую себя кровожадным пиратом». Лиду это устраивало – хоть самой «Черной бородой» себя пусть чувствует - лишь бы помогала. Ведь семечки, собранные таким образом, можно сдать на маслобойню и получить отличное свежее подсолнечное масло, да еще и макухи для овец в придачу. Свежесбитое масло, пахнущее до умопомрачение вкусно, они имели привычку в первый день вообще есть как лакомство, с солью и горбушкой свежеиспеченного хлеба. Особенно, если это хлеб «магазинный», привезенный бабушкой или самой Лидой из города. Хотя, местный, выдаваемый по талонам в колхозном магазине, тоже годился. Большая трехкилограммовая буханка, помнится, могла остаться за пол часа практически без горбушки, хотя обычно дети хлеб не сильно то и ели.
Да и жарили они все на этом масле, и закрывали соленья на зиму, и в салаты добавляли, и каганцы из него варганили, когда света нет. Восковые и парафиновые свечи – это с некоторых пор дорогое удовольствие, вот и заменяли они их «народным» аналогом - вымоченной в масле овечьей шерстью. Шерсти хватало, овечки этим добром делились щедро, масло – при своевременной заготовке, тоже было в достаточном количестве. Дешево и сердито, а когда света нет по нескольку часов или суток – вполне приемлемый вариант.
С пшеницей, жаль, такой номер не проходил - хлопотно ее собирать, да и прятаться в пшенице гораздо сложней, чем в подсолнухе – низковата.
Иногда Лида с дочкой рвали орехи из колхозного сада, облачившись в подходящую для этого «дела» одежду. Оставшиеся со времен институтской практики в лесхозах ее и Олега зеленые ветровки отлично годились для такого промысла - и цвет маскировочный, и не маркие. Руслана при опасности скрутилась в клубочек, курткой накрылась и ее уже не видно - зеленая кучка, не более.
