Идалина скрипнула зубами, она знала, она говорила! Сивина, она не знала её, не пришлось, помнила лишь, что так звали сестру погибшей жены Эдгара, убитой Дагрием. Ну что ж теперь всё было боле менее понятно, только знание это мало что давало… Как им помочь Лессе, магический поводок паршивая вещь.
— Да, Эдгар, и я рада видеть тебя! Особенно я была рада увидеть тебя на Терре, совершенно случайно, и сочла это подарком от Силы. За всё нужно платить, а жизнь моей сестры имеет очень высокую цену! — речь Сивины явно была давно заготовлена, она наслаждалась.
Ещё один взмах руки и перепуганная Олеся-Ойха замерла, как статуя, неподвижная и очень бледная.
— Твою сестру убил Дагрий, при чём тут Лесса? — не выдержала Идалина.
— Неважно кто убил Тамию, важно что умерла она из-за него, если бы она не связалась с ним, была бы жива! — с раздражением и ненавистью выплюнула Сивина.
— Я виноват, и никогда не отрицал своей вины, хочешь отомстить — вот она, отпусти Олесю, сними с неё все свои заклинания, — в голсе Эдгара присутствовали просительные нотки.
— Ха, какое благородство, в том и смысл наказания, наслаждайся! Жаль её не успели сжечь, а я так всё славно устроила с убийством её мужа, Пранция. Ты знаешь, что она под личной Ойхи вышла замуж, и даже была счастлива, спала с ним, — она истерически захихикала.
— Сивина, нас больше, ты это понимаешь? Тебя достаточно убить, чтобы снять все наложенные тобой заклинания, — заговорил с ней Адиус.
— Ну и что, я всё равно успею её убить раньше, прежде чем хоть кто-то из вас попробует применить магию, я всё продумала! — Сивина снова засмеялась.
Идалине хотелось удавить эту сумасшедшую, злость клокотала в ней и просила выхода:
— У тебя помутился разум! Решай свои дела с Эдгаром, отпусти мою дочь, её ещё на свете не было, когда погибла Тамия!
— Как интересно, так ты мамочка, трогательно, мама — демонолог, — мстительница закашлялась в новом приступе смеха и вдруг замерла, резко заткнувшись, попыталась повернуться и не смогла, рухнув на пол.
— Теперь заклятие спадёт? Я ведь не магией её убила, — обратилась к ней Чинда, крутя в руке костяную трубочку.
Только теперь Идалина увидела в шее Сивины иглу с оперением, но та ещё была жива. Вынув из ножен кинжал, она присела рядом, заглянула ей в глаза и перерезала горло.
— Вот теперь она мертва, ты умница! Эдгар, ты можешь гордится своей ученицей, — Идалину охватило болезненное возбуждение.
Все взоры обратились на Олесю, в ожидании затаив дыхание. Но она по прежнему была недвижима, разве что румянец чуть проступил.
— Неееет… Ойхааа, — толи стон, толи всхлип, толи скулёж разрезал тишину.
Армис вжавшись в угол комнаты, содрогался в рыданиях. Первым, рядом с ним оказался Викэн и крепко обнял мальчика, пытающегося что-то сказать, указав на мёртвую Сивину, он произнёс заикаясь:
— Ви-видел, я видел… Она убила Ойху, забрала из неё воздух. Как же я теперь… Один
— Мы тебя не оставим, ты не будешь один, обещаю, — Викэн снова прижал Армиса к себе.
— Смотрите, Лесса, — окликнула всех Идалина, первая заметив, как моргнула девушка и с трудом сдержала себя, от того чтобы кинуться к ней.
Олеся так часто моргала, что по щекам её потекли слёзы, затем она замотала головой и застонала, обхватив её руками. Никто не решался подойти к ней, давая возможность всем морокам покинуть сознание постепенно. Резко остановившись, Олеся замерла, теперь очень часто дыша и широко раскрыв глаза. Вот мутная плёнка спала с её взора и она медленно, как спросонья, оглядела комнату и всех в ней находившихся.
— Эдгар, — произнесла она хриплым и нежным голосом одновременно.
Ожидая этот её зов, Эдгар кинулся к ней и заключил в свои объятия. А Идалина снова подумала с щемящим, нежным и болезненным чувством, что её никто, никогда, так не любил.
— Вот что это такое, Анастасия! — вздохнула Олеся.
Маленькая Настя знала, если мама зовёт её полным именем, то лучше не спорить и соглашаться с ней во всём.
— Ну я просто попробовать хотела, полетать и не вышло, — на Олесю смотрели честные, полные раскаяния синие глаза.
— Это я понимаю, но ты разве не помнишь, что папа тебе говорил, рано тебе такое пробовать! — назидательно произнесла она.
— Я Чин попросила, она и показала, — призналась девочка.
— Ох уж эта Чин, попадись она мне, по всему Лесному урочищу буду гонять! Вот терпи теперь, не буду лечить! Или пусть она лечит, — ворчала Олеся
— Мамочка, я больше не буду. Ты только папе не рассказывай, пойду книгу почитаю, — Настя, опустив голову, направилась из беседки к дому.
— А ну стой! — велела Олеся и схватила дочь в охапку.
Ласковым движением силы, она гладила Настю от плеча до колена, за семь лет материнства она поднаторела в лечебной магии, причиной тому была чрезмерная активность дочери. Её даже иногда приглашали в школу, подлечивать не очень удачливых подмастерьев магов.
— Мамочка, а я видела, как Чин и Армис целовались, — прошептала разомлевшая девочка.
