Хрупкое равновесие полностью

— Не думай об этом. Тебе все равно придется купить упаковку Флита. Потом как-нибудь я у тебя позаимствую. Комнаты надо обрабатывать не реже раза в неделю.

Юноши сели, дожидаясь, чтобы насекомые передохли. Манек — на единственный стул, Авинаш — на кровать.

— Итак, — произнес сосед, откидываясь на локтях.

— Спасибо за помощь.

— Не стоит благодарности. — Последовала пауза, каждый ждал, в какую сторону пойдет беседа. Но ясности не было.

— Может, сыграем в шахматы или в шашки или еще во что-нибудь, чтоб убить время?

— Хорошо. Давай в шашки. — Манеку нравилось, что новый знакомый при разговоре не отводит глаз.

Когда юноши склонились над доской, язык у обоих развязался.

— Так откуда ты? — спросил Авинаш, проведя первую дамку.

Нового знакомого заворожил рассказ о городке на холмах, поселениях, горных хребтах, лангурах, снежных вершинах. Выиграв и вновь расставив шашки, он признался, что никогда не путешествовал.

— Дом на холме построил мой прадед, — продолжал Манек. — Из-за крутого склона, нам приходится удерживать его стальными тросами.

— Послушай… кончай лапшу на уши вешать.

— Я говорю правду. После одного землетрясения поехал фундамент, и дом в прямом смысле пошел под откос. Тогда стали пользоваться тросами. — Манек рассказал, как проходили восстановительные работы, и описал технические детали.

Этот серьезный, с подробностями рассказ убедил Авинаша. Его позабавило, что дом можно удерживать на цепи, прикрепленной к скале.

— Звучит так, будто у дома склонность к суициду.

Оба рассмеялись. Авинаш сделал ход и снова прошел в дамки. Через несколько ходов он вновь выиграл.

— Так чем занимается твой отец?

— У нас магазин.

— А, бизнесмен. Деньжата, наверно, водятся, раз послал тебя так далеко учиться.

Манека обидела язвительная насмешка в его голосе.

— Не магазин, а магазинчик, и родители трудятся в поте лица. Меня отправили учиться из-за того, что бизнес пошел под откос…

Юноши одновременно посмотрели друг на друга и рассмеялись уже знакомому выражению. Манек решил, что достаточно рассказал о себе.

— Ну, а ты? Раз здесь учишься, значит, отец может себе это позволить.

— Боюсь, разочарую тебя. У меня стипендия.

— Прими мои поздравления. — Манек раздумывал, какой лучше сделать ход. — А что делает твой отец?

— Работает на текстильной фабрике.

— Менеджером?

Авинаш покачал головой.

— Бухгалтером?

— Он работает на ткацком станке. Уже тридцать лет вкалывает на этой проклятой машине. — Голос Авинаша задрожал от гнева, но он справился с собой.

— Прости, — сказал Манек. — Я не хотел…

— Не извиняйся. Правды я не стыжусь. Жаль, что у меня нет истории интересней. Ни гор, ни снегов, ни убегающих домиков — только отец, отдавший свою жизнь фабрике, а в результате получивший туберкулез.

Они начали новую партию, и Авинаш продолжил рассказ. Выиграв стипендию, он стал мечтать о собственной комнате в общежитии. Всю свою сознательную жизнь он прожил с родителями и тремя сестрами в одной комнате с кухонькой — жилье им предоставила фабрика. Отец уже несколько лет болел туберкулезом, но был вынужден работать среди пыли и фабричных отходов, чтобы содержать семью. Кроме того, брось он работу, их тут же выставят из квартиры, а другого жилья нет.

Общежитие — грязное, кишащее крысами и тараканами, стало большим разочарованием для Авинаша.

— Да, дома у нас только комната и кухня, зато в какой чистоте мы их содержим!

Следующим разочарованием стал пост Президента студенческого союза и Председателя комиссии при общежитии.

— Я жалею, что меня избрали. В проспекте колледжа нет ничего, что могло бы подготовить студента к подобной жизни в общежитии.

— Что ты имеешь в виду?

— Не хочу портить твой первый день грустным рассказом. То, с чем ты столкнулся, это еще ягодки. Если б студенты проявили интерес, потребовали улучшений — ванны и туалеты легко можно привести в порядок. Деньги на эксплуатационные расходы уходят непонятно в чей карман. То же самое и со столовой. У поставщика выгодный контракт, и на кухню он доставляет всякую дрянь. Выбор у студентов невелик — брать вегетарианские отбросы или отбросы не вегетарианские.

— Я не привередлив в вопросах пищи, — храбро произнес Манек.

Авинаш рассмеялся.

— Это мы еще посмотрим. На самом деле выбор не так уж и велик. Вегетарианская еда ничем по сути не отличается от невегетарианской — нет только хрящей и костей.

Манек напрягся: ему показалось, что его шашка может наконец пробить оборону.

— Дело в том, — сказал Авинаш, убирая эту шашку с поля, — что большинство студентов в общежитии из бедных семей. Эти студенты боятся жаловаться — все, чего они хотят, это поскорее закончить обучение и найти работу, чтобы помочь родителям, братьям и сестрам.

Прозевавший хороший момент Манек пропустил еще одну шашку Авинаша в дамки, и через пару ходов проиграл партию. Так как партнер не злорадствовал и не задавался, проигрывать было не обидно.

— У тебя сонный вид, — сказал Авинаш. — Неудивительно, что тебе трудно сосредоточиться на игре.

— Ничего, давай еще сыграем. Знаешь, а ведь ты не похож на других студентов.

Авинаш засмеялся.

— Откуда тебе знать? Ты ведь новичок.