Хрупкое равновесие полностью

— Все бессмысленно, — голос его дрожал. — Не могу я выполнять эту работу. Я ее ненавижу! Во что превратилась моя жизнь! — Ибрагим извлек из-под шервани носовой платок и высморкался. — Простите, сестра, — рыдал он. — Я привел их сюда, но мне и в голову не могло прийти, что они здесь такое натворят. Много лет подряд я выполнял все приказы домовладельца. Как послушный ребенок. Он просит пригрозить кому-то из жильцов, я так и делаю. Просит обратиться с просьбой — обращаюсь. Если он решает кого-то выселить, я доношу до жильцов это решение. Я — его слуга. Все считают меня злым, но это не так. Мне хочется, чтобы со всеми поступали справедливо — со мной, с вами, с каждым. Но миром правят жестокие люди, у нас нет никакого шанса, кругом только заботы и горе…

Старик совсем раскис. Смягчившийся Ишвар взял его за руку и подвел к стулу.

— Садитесь и перестаньте плакать. Зрелище не из приятных.

— А что мне еще делать? Ничем, кроме слез, я не могу выразить сочувствие. Простите меня, сестра. Я принес вам горе. Через сорок восемь часов эти бандиты вернутся и выбросят на улицу всю вашу мебель и пожитки. Куда вы пойдете, сестра?

— Я просто не открою им дверь.

Ее детская вера растрогала Ибрагима, и он снова залился слезами.

— Так их не остановить. Они вернутся с полицейскими и взломают дверь.

— Неужели полиция станет помогать бандитам?

— Чрезвычайное положение — ужасное время, сестра. За деньги можно получить разрешение у полиции на взлом. Право у того, кто больше предложит.

— Какое дело домовладельцу до того, чем мы здесь занимаемся? Мы здесь шьем, и что? Кому я этим мешаю?

— Хозяина можно понять, сестра. Такие квартиры стоят уйму денег, а закон о ренте позволяет ему брать с вас только прежнюю плату, вот он…

Ибрагим поднялся и утер глаза.

— Но вы все знаете, сестра. Он не только с вами так поступает, а и с теми, кто послабее и у кого нет влиятельной родни.

Вернулся Ом с куском льда — слишком большим, такой неудобно прикладывать к губе. Завернув кусок в тряпку, Ом стукнул им об пол.

— Ты спас меня, как настоящий герой, — сказал он с улыбкой, стараясь приободрить очень бледного Манека. — Ты бросился на него, как Амитабх Баччан.

Ом развернул тряпку с расколотым льдом и обратился к остальным:

— Вы помните? На какое-то мгновение этот мудак действительно испугался Манека.

— Следи за своим языком, — сказала Дина.

Манек улыбнулся, и рассеченная губа тут же дала о себе знать. Стараясь не беспокоить рану, он приложил к ней кусочек льда.

— Так что теперь ты обрел новое имя, — сказал Ом. — Тебя будут звать «Баччан с зонтиком».

— Чего вы еще ждете? — сердито повернулась Дина к сборщику ренты. — Скажите своему хозяину, что я не уеду из этой квартиры.

— Не думаю, что это поможет, сестра, — печально проговорил Ибрагим. — Но я искренне желаю, чтобы все у вас было хорошо. — С этими словами он удалился.

Манек сказал, что не хочет своим присутствием создавать трудности тете Дине.

— Не беспокойтесь за меня, — проговорил он, стараясь по возможности не двигать губой. — Я всегда могу вернуться домой.

— Не смей так говорить, — вмешалась Дина. — После всех этих месяцев, на полпути к диплому — разве можно так разочаровывать родителей?

— Нет, он прав, — сказал Ишвар. — Несправедливо, что вы страдаете из-за нас. Мы тоже вернемся к ночному сторожу.

— Перестаньте нести вздор! — положила конец дискуссии Дина. — Дайте мне подумать. — Вы упустили главное, — помолчав, сказала она. — Помните слова Ибрагима? Домовладельцу нужен предлог. Ничего не изменится с вашим уходом.

«Единственное, что может помочь, — думала Дина, — это умение брата вести переговоры с нужными людьми — при помощи денег, лести и прочего, в чем он так силен. Придется в очередной раз переступить через свою гордость и попросить его о помощи».

Все утро они механически совершали положенные действия — умывались, убирали вещи, готовили чай. У Ома от удара кулаком все еще болел живот, но он скрывал это от дяди. Портные тихонько заглянули в комнату Манека, проведать, как он там. Манек еще спал. Подушка была в пятнах — видно, ночью кровь сочилась из губы и из носа. Они позвали Дину взглянуть.

Дина мысленно представляла свидание с Нусваном — его самодовольный вид, выражение лица, говорившее о том, что без него не обойтись. Склонившись над Манеком, она подумала, что во сне юноша выглядит очень юным и невинным, ей даже захотелось погладить его по голове. Губа почернела в том месте, где запеклась кровь. Струйка у носа тоже загустела. Попятившись, все тихо вышли из комнаты.

— Все хорошо, — шепнула Дина. — Порез затягивается, ему просто надо выспаться.

Она уже собралась ехать к брату в офис, когда на пороге вырос Хозяин Нищих с кейсом, прикрепленным цепочкой к левому запястью. В этот день он собирал дань. Ишвар приготовил деньги еще с прошлого жалованья и хранил их у Дины в буфете.

Дина уговорила Ишвара все откровенно рассказать Хозяину сейчас, а не когда он придет выбивать следующий долг палкой.