Хрупкое равновесие полностью

— Вспоминай, — настаивала Дина. — Как ты мог забыть? Именно ее ты всю закапал, когда поранился ножницами.

— Я не помню, — сказал Манек.

— Это случилось до твоего появления. Шифон чуть не свел Ома с ума. Трудно было подгонять рисунок — он так скользит.

Ишвар наклонился и указал квадратный кусочек батиста.

— Видите его? В день, когда мы начали работать с этим материалом, по приказу правительства разрушили наш дом. Мне грустно всякий раз, когда я смотрю на него.

— Ну-ка, дай мне ножницы, я вырежу и выброшу этот кусок, — пошутила Дина.

— Нет, Дина-бай. Пусть остается, он хорошо здесь смотрится. — Ишвар провел рукой по батисту, вспоминая прошлое. — Говорить, что какой-то кусок вызывает грусть бессмысленно. Ведь он соединен с другим — счастливым — тогда вы пустили нас на веранду. А вот этот напоминает о чапати. А этот фиолетовый — о масала вада, когда мы стали вместе готовить. И не надо забывать о жоржетовом лоскуте — он появился, когда Хозяин Нищих спас нас от бандитов.

Ишвар отступил назад, явно довольный собой, словно доказал сложную теорему.

— Надо помнить одно — целое покрывало важнее, чем любой из отдельных кусков.

— Да, да! — воскликнули юноши и зааплодировали.

— Звучит мудро, — похвалила Дина.

— Это философия или подделка под нее?

Сделав вид, что обиделся, Ишвар взлохматил волосы племяннику.

— Что ты наделал? Я должен выглядеть хорошо перед смотринами. — Ом вытащил расческу, восстановил пробор и пригладил завитки.

— Мама сматывала остатки ниток в клубок, — сказал Манек. — Когда я был маленьким, мы играли в игру — распутывали его и вспоминали, куда пошли нитки.

— Давайте поиграем так с покрывалом, — предложил Ом. Они с Манеком начали с дальнего угла. Переходя хронологически от лоскута к лоскуту, они восстанавливали цепь своих побед и поражений, пока не подошли к незаконченной стороне.

— Мы уперлись в пропасть, — сообщил Ом. — Конец пути.

— Придется подождать, — сказала Дина. — Все зависит от того, какую ткань получим на следующий заказ.

— Так что ждем, господин. Раньше, чем ты увидишь этот угол, наше будущее может стать нашим прошлым.

Легко слетевшие с уст Ишвара слова словно окатили Манека ледяным душем, радость его померкла. Будущее становилось прошлым, все исчезало в пустоте; оглядываясь назад, хочешь обрести нечто, а тебе достается — что? Обрывок нитки, лоскут ткани, тень счастливых дней. Если б можно было все изменить — превратить прошлое в будущее и поймать его на постоянно меняющейся линии настоящего…

— Ты меня слышишь? — спросила Дина. — У тебя хорошая память? Можешь вспомнить все, что происходило в этом году, не глядя на одеяло?

— Мне кажется, прошло больше года, — сказал Ом.

— Не говори глупости, — возразил Манек. — Как раз наоборот.

— Ну, приехали, — вмешался Ишвар. — Время не может быть короче или длиннее. Оно не имеет ни длины, ни ширины. Вопрос в том, что произошло за этот отрезок времени. Наши жизни соединились.

— Как эти лоскуты, — сказал Ом.

Манек прибавил, что это покрывало не должно иметь конца.

— Нужно его продолжить, тетя. Пусть оно будет больше.

— Ну вот, ты опять несешь чепуху. Что мне делать с гигантским одеялом? Не путай меня со Всемогущим Богом.

Утром Дина понемногу успокоилась. Водные процедуры завершились, вчерашняя посуда была тщательно отмыта, белье выстирано. Без стрекота и постукивания «зингеров» весь оставшийся день представлялся пустым. Дина сидела и смотрела, как Манек завтракает — сегодня позже обычного.

— Надо было вам поехать с Ишваром и Омом, — старался он поднять женщине настроение. — Помогли бы им выбрать жену.

— Ты опять пытаешься острить?

— Вовсе нет. Не сомневаюсь, они были бы этому рады. А вы стали бы членом комитета по выбору невесты. — Манек поперхнулся, с трудом удержав еду во рту.

Дина постучала ему по спине, пока он не продышался.

— Тебя не учили, что нельзя говорить с набитым ртом?

— Это мне за Ишвара. Не стоило высмеивать его благородный порыв.

— Бедняга. Надеюсь, он знает, что делает. И надеюсь, что избранница поладит с нами.

— В этом я не сомневаюсь. Ом не выберет сварливую и недружелюбную жену.

— Это правда. Но у него может не быть выбора. В запланированных свадьбах все решают астрологи и родственники. А потом женщина становится собственностью семьи мужа, где ее ни во что не ставят и жестоко с ней обращаются. Эта ужасная система превращает милых девушек в злобных ведьм. Но одну вещь ей придется уяснить: здесь мой дом, и она должна будет вести себя соответственно — как ты, Ишвар и Ом. Или нам придется разбежаться.

Дина замолчала, осознав, что она говорит как свекровь.

— Давай, доедай яйцо, — сменила она тему. — Завтра у тебя последние экзамены?

Манек кивнул, продолжая жевать. Дина начала убирать со стола.

— Ты сохранил за собой место?

— Да, сохранил, — ответил Манек, собирая библиотечные книги. — Я скоро вернусь, не сдавайте никому мою комнату, тетя.

С почтой пришло письмо от родителей Манека. Он вскрыл конверт, передал Дине чек и стал читать письмо.

— Надеюсь, родители здоровы? — спросила Дина, заметив, что взгляд Манека затуманился.