Хрупкое равновесие полностью

Отдав дань усопшим и поговорив о стариках, заговорили о текущих делах. Новости о предстоящих смотринах невест для Ома быстро распространились среди чамаров. Двое мужчин усадили Ома на плечи, чествуя как героя, словно свадьба уже состоялась. Не было человека, который не поздравил бы юношу. Ом был очень смущен и в первый раз не нашелся, что ответить, зато его дядя так и светился от счастья и всех благодарил.

Для тех, кто знал отца Ома, это событие было особенно значительным. Они радовались, что линия Нараяна, замечательного тем, что он выбился из чамаров в портные и пошел против представителей высших каст, не прервется.

— Мы возносили молитвы, чтобы его сын когда-нибудь вернулся на родину, — говорили они, — и наши молитвы услышаны. Ом должен продолжить дело отца. И внуки тоже.

Ишвар понимал, что необдуманные пожелания односельчан могут принести только вред. У него еще не прошел страх, вызванный вчерашним глупым поведением Ома при встрече с тхакуром Дхарамси. Он резко охладил пыл доброжелателей.

— В ближайшее время мы не вернемся. У нас хорошая работа в городе. Омпракаша там ждет замечательное будущее.

Чамары вспомнили то время, когда Ишвар и его брат впервые уехали из деревни и поступили учениками в «Музаффар». Они рассказывали Ому, каким замечательным портным был его отец, и Ашраф, гордый своим учеником, согласно кивал.

— Он творил чудеса, — говорили крестьяне. — Выброшенные обноски жирного землевладельца он с помощью швейной машины и своего мастерства превращал в новенькую одежду для нас. А из наших лохмотьев шил костюмы, достойные короля. Такого человека никогда больше не будет. Такого щедрого, такого смелого.

Ишвар еще раз сменил тему, беспокоясь об эффекте, который могли произвести на племянника эти слова.

— С тех пор как мы приехали, дядя Ашраф только и делает, что предается воспоминаниям. Расскажите что-нибудь о том, что сейчас происходит.

Так Ишвар и Ом узнали, что речка пересохла, а в ее русле обнаружили округлый камень, обладающий целебными свойствами. А в соседней деревне, когда скончался медитировавший под деревом садху, на коре дерева появилось изображение божества Ганеша^[139]. В другом месте во время религиозной процессии один человек впал в транс и объявил, что женщина из бхилов^[140] — ведьма, и все беды общины из-за нее. Женщину забили до смерти, и все стали ждать лучших времен, но ничего, к сожалению, не изменилось.

Не дожидаясь, когда беседа опять откатится к прошлым событиям, Ишвар сказал:

— Если все пойдет хорошо, ждем вас на свадьбу. — И чамары проводили портных радостным смехом и одобрительными восклицаниями.

Мужчины прошли в овощной отсек рынка, где Ишвар купил горох, кориандр, шпинат и лук.

— Сегодня приготовлю еду я.

— И специалист по чапати тоже порадует нас своим искусством, — сказал Ашраф, снова обнимая Ома. Ему приходилось сдерживаться, чтобы постоянно не трогать и не обнимать этих двух мужчин, один из которых был ему как сын, а другой — как внук. Он гнал от себя мысли о неминуемом расставании после окончания торжеств, связанных со свадьбой.

— Зайдем еще в один магазин — и домой, — сказал Ишвар. В лавке с религиозными товарами он купил дорогие четки. — Небольшой подарок от нас, — прибавил он. — Надеемся, они понадобятся тебе еще долгие годы.

— Иншалла, — поблагодарил их Ашраф и поцеловал янтарные четки. — Вы выбрали правильный подарок для меня.

— Это я придумал, — не выдержал Ом. — Мы заметили, что ты стал чаще молиться.

— Предчувствие смерти и старость подталкивают к этому всех. — Ашраф остановил продавца, который свертывал из газеты пакетик для четок. — В этом нет необходимости, — сказал он и намотал на пальцы бесценный подарок.

Рядом продавец сладостей зазывал покупателей: «Сладкая вата! Сладкая вата!»

— Возьму, пожалуй, одну, — сказал Ом.

— Бери больше, бери две! — Его латунный колокольчик звякнул.

Ишвар поднял один палец, и продавец включил аппарат.

Мужчины смотрели, как в середине что-то зажужжало, выбрасывая розовые клочки, а продавец запустил в контейнер палочку, наматывая на нее пушистую сладость. Когда шар достиг размера человеческой головы, он выключил автомат.

— Вы хоть знаете, как это работает? — спросил Ашраф. — Внутри сидит большой паук, который ест сахар и розовую краску. По команде продавца он начинает плести паутину.

— Точно, — сказал Ом и ласково провел по подбородку старика, коснувшись его шелковистой седой бороды. — Ты свой йогурт тоже так делаешь?

Был почти полдень. Пустые грузовики, проехав с грохотом по главной улице, парковались у базарной площади. Никто не обращал на них внимания. В этот день недели движение было особенно оживленным.

— Хотите попробовать? — предложил Ом, протягивая вату.

Ишвар отказался. Но Ашраф решился и смело преодолел препятствие в виде усов. Отдельные кусочки все же застряли — розовые на белом, и это рассмешило Ома. Он подвел Ашрафа к витрине магазина, где продавали сари, и указал на испачканную бороду.

— Красиво смотрится, дядя. Можешь создать новый стиль.