– Если бы Джек смог их поймать, я уверен, что их как минимум посадили бы в тюрьму. Даже их издатель не знает, кто они такие, но каким-то образом они знают все обо всех. – Он рассеянно крошил печенье. – Всем, кто упоминается в колонке, присылают экземпляр за день до ее выхода. Возможно, это попытка подкупа Лавлейс, чтобы заставить всех молчать. Не спрашивайте меня, откуда я знаю.
– Они писали о вас?
– Несколько раз, и, хотя мой отец, герцог Пелинорский, переносил это хуже, чем я, это не так плохо, как кажется. Есть что-то почти освобождающее в том, что худшее о тебе уже раскрыто, – в его голосе за беззаботным тоном она расслышала нотки гнева и лжи. Несмотря на то что они только что познакомились, было больно смотреть, как он старается не замечать того, что явно причиняет ему боль. – Они досаждают, но время от времени бывают интересными. Хотите посмотреть?
Нив заколебалась. Потакать досужим сплетням о своем работодателе было, конечно, неправильно, но она любила время от времени устраивать небольшой скандал.
– Не откажусь.
Он приказал слуге принести «Ежедневную хронику». Когда газету принесли, он не преминул спросить:
– Вы умеете читать?
Это был справедливый вопрос: немногие девушки из простолюдинов умели читать. Мать учила ее, но она так редко читала что-то, кроме подписей в модных журналах.
– Надеюсь, достаточно хорошо.
Он протянул газету. Бумага была измята и порвана в некоторых местах, люди, вероятно, выхватывали ее друг у друга из рук. Нив с трудом открыла ее, стараясь не чувствовать себя ужасно провинциальной.
Она никогда раньше не видела подобных изданий. Ежедневное получение новостей казалось ей немыслимым чудом, куда более странным, чем волшебство. До Катерлоу информация доходила медленно: новости с континента до городов махлийцев за месяц, из Авалэнда – за две недели, а из-за границы иногда шли полгода. Еще неделя уходила на то, чтобы донести их до таких деревень, как Катерлоу, где один из немногих грамотных людей в городе зачитывал газету в пабе. И колонки сплетен им были не нужны. Все знали о делах друг друга. Если вы произносили секрет вслух, ветер разносил его по всей деревне еще до конца дня.
К ее ужасу, «Хронику» оказалось довольно трудно читать. Шрифт был таким мелким, словно наборщик изо всех сил старался впихнуть каждую статью на первую страницу. Нив прищурилась, жалея, что у нее нет лупы. Она пролистала последнюю страницу, и там, между рекламой карет и подъюбников, нашелся раздел под названием «Сплетница».
Лавлейс, казалось, обращается ко всем, кого упоминает, используя эпитеты, но детали представлялись достаточно уличающими, чтобы хорошо осведомленный человек мог догадаться об их истинной личности. А другие, как она обнаружила, вообще почти не маскировались.
