– Не удивляйтесь непривычным блюдам. Моя прислуга вся из Франции.
Чарльз кивнул и украдкой посмотрел на Венсана. Тот все также сидел за столом, но теперь казалось, что он глубоко ушел в свои мысли.
– Все в порядке? – осторожно спросил он Виктора.
Люмьер подошел к Венсану и накрыл его плечи ладонями, а потом тихо спросил:
– Ты устал?
Венсан не ответил, как будто даже не услышав вопрос.
– Это временное явление, – ответил Виктор Чарльзу. Он присел рядом и погладил Венсана по спине. – Так бывает.
– Из рассказов Аньеля я понял, что он ведет себя буйно. – Чарльз вздохнул.
– Венсан? – удивился Виктор. – Совсем нет. – Люмьер покачал головой. – Только когда очень сильно нервничает, но такого я не замечал лет десять.
– А вы давно живете вместе? – поинтересовался юноша. Виктор нравился ему все сильнее.
– Семнадцать лет. Мне было тридцать, когда мы стали жить в Италии.
– Должно быть, вы очень сильный человек.
– Благодарю за мнение. Я рад, что произвожу такое впечатление. – Виктор улыбнулся. – Для вас семнадцать лет – это очень много, почти вся ваша жизнь.
Подали чай и эклеры. Взяв пирожное, Чарльз ненадолго задумался и спросил:
– Когда мне было тринадцать лет, я был на выставке одного художника. Его фамилия была, кажется, Дюплесси. В холле я увидел картину, которая мне очень напомнила о том, что я увидел тогда.
– О, могу познакомить. С художником.
– Правда?
– В себя придёт, так и познакомлю. – Виктор усмехнулся и погладил Венсана по щеке. – Спящая красавица, проснись.
Венсан вздрогнул и непонимающе посмотрел на него. Он выглядел уставшим и несчастным.
– Чарльз, простите, я отлучусь на несколько минут и вернусь к вам. – Виктор поднялся и сказал Венсану: – Пойдем, ты ляжешь отдыхать, а я провожу нашего гостя и вернусь к тебе.
Венсан тяжело поднялся на ноги. Казалось, силы совсем покинули его. Он оперся о плечо Виктора и чуть слышно произнес:
– Рад был познакомиться с вами.
Чарльз улыбнулся ему в ответ и ответил:
– Для меня честь познакомиться с вами, маркиз. Ваши картины чудесны.
Венсан ничего не ответил, но краска выступила на его впалых щеках. Виктор взял Венсана за талию и повёл прочь из столовой, чтобы уложить в постель. Время было хоть и раннее, но в целом уже подходило для того, чтобы лечь спать. Они поднялись на второй этаж в комнату, и Люмьер сказал:
– Он хороший мальчик, как мне кажется. А ты сегодня молодец. Я доволен тем, что ты спустился к ужину.
– Спасибо, – чуть улыбнулся Венсан. – Это было не так страшно, как я себе представлял. Мне кажется, он справится с задачей.
– Я очень на это надеюсь. – Виктор погладил Венсана по волосам. – Он – лучший вариант. А если он сможет сблизиться с Аньелем достаточно, будет только лучше. Ложись, а я скоро приду. Может быть, если у тебя будет достаточно сил, мы займёмся чем-нибудь интересным.
Венсан смущенно улыбнулся и сел на кровать.
– Я постараюсь не уснуть.
Виктор коротко его поцеловал.
– Минут пятнадцать, и я вернусь. Негоже заставлять мальчика ждать.
Венсан согласно кивнул и проводил Виктора взглядом, а Люмьер спустился к Чарльзу и извинился за то, что пришлось его оставить.
– Он в порядке? – поинтересовался Гэлбрейт. Несмотря на скованность, Венсан произвел на него крайне положительное впечатление, и он искренне волновался за него.
– Да, вполне. Просто устал. Полагаю, вы удивлены, что он не такой, как в рассказах Аньеля.
– Признаюсь, я ожидал совсем другого поведения. Получается… Аньель мне лгал.
Виктор присел за стол и налил себе остывший чай.
– Аньель относится к нему предвзято, как обиженный ребёнок. Венсан никогда не был ему отцом в том понимании, в котором должен.
– Он говорил, что маркиз боится его. Это показалось мне странным.
– Не без этого, но с годами подобные проявления стали реже, если не совсем нивелировались. Он долгое время не признавал Аньеля как сына.
Чарльз удивленно посмотрел на Виктора.
– Такое может обидеть любого.
– Если только это делается намеренно и с умыслом. – Виктор опустил глаза и задумался на некоторое время. – На это были свои причины. Сейчас Аньеля стоит бояться из-за резких вспышек гнева. Злоба, которая внутри него, иногда может быть фатальной.
– Он довольно резко отзывался о некоторых профессорах, – задумчиво произнес Гэлбрейт. – Сказал, что заставит их услышать его мнение.
– Одно дело, что он настойчив в своих делах, но другое, если он не оставит камня на камне, если ему что-то не понравится. В последний раз он кричал на нас всех так, что я поймал сердечный приступ. Либо моё сердце столь слабое, либо жестокость Аньеля достаточно ощутима.
Чарльз был поражен.
– Пожалуй, мне есть над чем подумать.
– Он светлый и прекрасный мальчик. Талантливый, даже умеющий чувствовать, что не мало важно. Но болезнь уже берет свое. Ещё не поздно, но может стать в любой момент. Аньель не признает, что он болен, даже если ему все объяснить. Мы не можем помочь ему прямо.
– Значит, я буду очень осторожен в своих высказываниях и суждениях.
