Несмотря на то что разногласия между руководством КПК и КПСС продолжали усиливаться, Хрущев не решился говорить о них на съезде партии. Объектом нападок было избрано руководство Албании, которому Хрущев не простил нападок на ноябрьском совещании 1960 года. В ответ на критику в адрес Хрущева на IV съезде Албанской партии труда (февраль 1961 г.) советское правительство объявило об отказе в экономической помощи Албании. В мае 1961 года СССР расторг двусторонние соглашения с Албанией по обязательствам по Варшавскому договору и начал вывод своих подводных лодок с албанских баз. С трибуны съезда Хрущев утверждал, что «албанским руководителям не по душе решительное осуждение культа личности Сталина и его вредных последствий». Одновременно он обвинил албанских лидеров Энвера Ходжу и Мехмета Шеху в жестоких репрессиях против всех, кто с ними не согласен. Он выразил надежду, что «наступит такое время, когда албанские коммунисты, албанский народ скажут свое слово, и тогда албанским руководителям придется держать ответ за тот ущерб, который они причинили своей стране, своему народу, делу строительства социализма в Албании». Ни для кого не было секретом, что, когда Хрущев произносил слово «Албания», он имел в виду «Китай».
Однако албанское руководство принимало нападки Хрущева прежде всего на свой счет, не без оснований опасаясь, что изолированная Албания может стать жертвой атаки СССР. Поскольку угрозы Хрущева в адрес Албании звучали одновременно с взрывами на Новой Земле, в этой стране всерьез испугались возможности ядерного нападения. Как и в США, в Албании в эти дни началось массовое строительство бомбоубежищ. Одновременно в стране повсюду убирались, портреты Хрущева и заменялись портретами Сталина. В ответ Хрущев развернул на XXII съезде новую атаку на Сталина.
Новая антисталинская кампания Хрущева объяснялась не только его желанием таким образом критиковать Ходжу и Мао Цзэдуна, но и недовольством сохранявшейся популярности Сталина в СССР. Несмотря на постоянные напоминания о необходимости борьбы против культа личности Сталина, памятники ему, его портреты, картины с его изображением по-прежнему можно было видеть повсюду. Находясь 1 мая 1961 года на гостевой трибуне на Красной площади, я вместе с секретарем парторганизации МГИМО насчитал не меньше двух десятков новеньких полотнищ с изображением Сталина, которые несли демонстранты.
В этот день в Кремле состоялся прием по случаю Первого мая, на котором был мой отец. Вернувшись, он рассказал, что Хрущев с неожиданной яростью стал атаковать Сталина, выкрикивая: «Правление Сталина было царством топора!» И мой отец, и я решили, что это было реакцией Хрущева на появление новых портретов Сталина на первомайской демонстрации. Хрущев увидел в знаменах с портретами Сталина вызов себе. Поскольку украшение праздничных колонн всегда было предметом заблаговременного внимания высших руководителей страны, не исключено, что кто-то на самом верху разрешил появление полотнищ с изображением Сталина. Хрущев мог заподозрить, что кто-то из его коллег вольно или невольно потворствовал появлению сталинских знамен. Учитывая, что Микоян постоянно именовал Козлова «сталинистом», не исключено, что подозрение за появление этих знамен пало на Козлова и атакой на Сталина Хрущев старался приструнить своего первого заместителя, влияние которого неуклонно росло.
Правда, выступая в мае 1961 года в Ереване и Тбилиси по поводу 40-летия установления советской власти в этих республиках, Хрущев с уважением говорил о роли Сталина в руководстве революционной борьбой в Закавказье. Но к XXII съезду Хрущев, видимо, созрел для новой антисталинской кампании. На сей раз Хрущев возложил ответственность за нарушения законности не только на Сталина, но также на Молотова, Кагановича, Маленкова и Ворошилова. (Бывший председатель Президиума Верховного Совета СССР был с опозданием в 4 с лишним года «включен» в состав «антипартийной группы».) Эти обвинения дополнялись выступлениями Подгорного, Спиридонова и других. Каждый из них атаковал того или иного члена «антипартийной группы». Как и на июньском (1957 г.) пленуме ЦК, опять приводились оскорбительные надписи, которые оставили Сталин, Каганович, Молотов, Ворошилов на письмах бывших советских руководителей, приговоренных к смерти. Особенно много об этом говорил председатель КГБ СССР А.Н. Шелепин. Видимо, таким образом руководство страны старалось снять ответственность за репрессии чекистов. После этих обвинений П.Н. Демичев внес предложение: «Исключить из рядов нашей ленинской партии жалких отщепенцев – Молотова, Маленкова, Кагановича». Это предложение было единодушно принято.
