- А второй, или даже первый, Ваш сын приносит столько же переживаний? - поинтересовался Густав, а в голосе была уловима дрожь волнения.
Эльвира выдержала паузу. Она тяжело вздохнула и отошла к окну. Оно было закрыто, словно её душа. Густав наблюдал за нею, а странное чувство тревожило, пока нежный голос собеседницы не прозвучал:
- Может даже больше, чем Алекс сейчас. Мой Грегор в плавании вновь. Со своей супругой. Вы знаете, что у них уже два сына и может третий скоро будет? - повернулась она с улыбкой. - Я так часто с ними. Играем вместе, гуляем, учимся. Они замечательные!
- Верю, - улыбнулся с восхищением Густав. - Даже завидую Вам. У Вас есть дети и внуки. Вы выглядите счастливой с ними.
- Не в детях ли счастье? - встретил он снова улыбку Эльвиры.
Подойдя ближе, Густав сложил руки за спину, чтобы спрятать желание прикоснуться к её плечам:
- Вы... Вы должны думать и о себе. Дети уже имеют свои семьи, своих детей. Муж Ваш в ином мире, скажем так. Зная, каков он был, я жалею лишь об одном... Что он не ушёл туда раньше, чем мы встретились.
- Вы, оказывается, опасный человек, - прищурилась шутливо Эльвира.
Густав невольно и кратко засмеялся, но снова смотрел более серьёзно. Он выдержал паузу, выискивая подходящие слова, чтобы не спугнуть ненароком или не обидеть как, и сказал:
- Я осмелюсь сказать, что Ваш сын Грегор куда опаснее. Он ведь корсар, не так ли? Вантала?
- Я горжусь им. Он многого добился, руководит кораблём и таким количеством людей, - с восхищением о сыне ответила она. - И кличка его, Вантала, мне по душе. Она означает Одиночка. Он уже не один, но... Мы все всё равно одиноки, если посмотреть иначе. Мы пришли в мир одни и уйдём одни. Без детей или кого родного. Без вещей...
- Но желательно с чувством удовлетворения,... счастья, - сглотнул Густав.
- Вы обрели это счастье? - поинтересовалась Эльвира, тоже став более серьёзной и пытающейся скрыть подступившее волнение.
Их взгляды не отрывались... Почему-то обоим было трудно прервать ту создавшуюся невидимую, но будто очень нужную нить. Видны были во взглядах и дрожь, и грусть, и трепет. Но не тот трепет, что был бы, если бы были молодыми и желающими познать те самые сокровенные чувства, к которым бы рвалась душа. Однако оба поймали себя на мысли, что хотелось бы вернуться в то канувшее время и... встретиться там...
- Я не имел возможности обрести то счастье, о котором говорим, - наконец-то тихо произнёс Густав. - И Вы, кажется, тоже его ещё не обрели. Нет, - мотал он головой, свято в то веря. - Не с тем мужем, какого имели.
- А теперь возраст не позволит, - хотела через улыбку ещё что-то сказать Эльвира, как крик Алекса заставил выбежать из гостиной:
- Врача! Роды! Скорее!
- Роды?! - переглянулись Эльвира и Густав, одарив при том друг друга улыбкой радости...
Позолота рамок висевших на стенах картин нежно отражала свет горевших в королевской спальне свечей. Подсвечники стояли на комодах, на будуарном столике или ночном,... а то - на столике у окна. Там же рядом было и два мягких кресла с гобеленовой обивкой, на которой вышиты замысловатые узоры и различные птицы.
Только взгляд вошедшего сюда этим вечером Криса сначала остановился на другом... Здесь, в его с супругой комнате, любимая лежала на боку на постели и что-то разглядывала в своих руках. Она была ещё одета в будничное платье, не менее роскошное, чем всё вокруг. Она увлеклась и не услышала приход мужа.
Крис с наслаждением улыбался, задержавшись у двери. Он любовался ею, потом взглянул на свечи, на золотистые рамки картин и на те пейзажи, которые были там изображены. Всё только добавляло нежности к романтическому настроению...
- Вики, - прошептал Крис и лёг рядом с милой рассматривать раскрытый в её руках медальон. - Наши детки.
- Да, наша девочка Кристина и ещё малыш Карл, - улыбалась она, поглаживая изображения детей. - Ещё бы гравировку сделать. Я у Кэтрин на перстне видела, очень красиво и аккуратно сделано.
- Скоро придётся заказывать иной медальон, - обняв за плечи, с вожделением молвил Крис. - На большее количество наших деток.
- Они будут? - с ноткой обиды улыбнулась Виктория.
Крис сразу почувствовал, что её сомнения не ушли, как не испарилось и разочарование в том, что у него, как оказалось, была связь с дочерью трактирщицы, и та родила ему сына...
- Вики, - вздохнул с тем же сожалением он. - Я должен навестить этого мальчика. Да, я был в отчаянии тогда и использовал её. Послушай, - видел он нежелание любимой говорить об этом. - Мальчик не виноват, но я не могу отказаться от него, если он действительно мой сын.
- Я понимаю, - усмехнулась Вики. - И когда ты решил навестить её?
- Мы сделаем это вместе, - робко погладив по спине и плечам, сказал Крис. - Не оставляй меня... Я с тобой и только с тобой хочу быть всю жизнь. Никаких других.
- Тебя будут пытаться отнять. Ты молод, красив и король, - смотрела Виктория вновь на изображение детей в своём медальоне.
- Этого не будет, - сказал Крис под уже раздавшийся к ним в дверь стук.
