– Надеюсь, он не разрушил твои стереотипы, Розмари, – с деланной озабоченностью сказала Джастина.
– Я говорю о стереотипах. Я лишь обобщаю.
– А есть какая-то разница? – с усмешкой спросила Джастина. – Лично для меня это одно и то же.
– Если Розмари говорит, что все мужчины – бесчувственные скоты, – начала Сейдж, – которые обожают футбол и пиво, тогда это стереотип. Но если Розмари говорит, что большинство мужчин – бесчувственные скоты, которые любят футбол и пиво, тогда это обобщение.
Джастина с сомнением покачала головой.
– И все равно в обоях случаях мужчины – скоты.
– Потому что так и есть! – ответила Розмари.
– А вот это стереотип, – прошептала Сейдж Джастине.
За разговорами они загрузили посуду в посудомоечную машину, пока она не была набита до отказа. Джастина вызвалась помыть оставшуюся кастрюлю из-под супа в раковине. Когда она погрузила руки в горячую мыльную воду, то задумалась, как лучше начать разговор о гейс. Но Сейдж все сделала за нее.
– Джастина, милая... Розмари, кажется, думает, что тебе, так или иначе, удалось снять гейс. Хотя я уверена, что она ошибается, потому что самостоятельно сотворить такое невозможно.
Джастина продолжала мыть кастрюлю.
– Так вы признаете, что гейс был?
На ее вопрос ответила напряженная тишина.
Джастина была потрясена тем, что у них от нее были секреты, даже когда эти секреты непосредственно влияли на ее жизнь. Джастина доверяла этим женщинам как никому, не считая Зои, конечно. И вот теперь они вдвоем причинили ей такую же сильную боль, как даже Мериголд не могла.
– Да, гейс был, – тихо призналась Розмари. – Давайте пройдем в главную комнату, сядем и...
– Нет. Я еще мою эту кастрюлю.
Джастина скребла нержавеющую сталь с бешеной скоростью. Ей нужно было чем-то занять себя. Если она будет сидеть без дела, то наверняка просто взорвется от напряжения.
– Хорошо.
Две женщины сели за кухонный стол.
– Джастина, расскажешь, как ты вообще узнала о гейсе? – спросила Сейдж. – И что ты сделала?
– Да. Но сначала я скажу, почему я это сделала. Хотя вы уже знаете.
– Ты хотела любви, – послышался тихий ответ. Джастина даже не была уверена, кто именно это сказал.
– Я хотела хотя бы шанс на любовь. – Джастина начала ополаскивать мыльную кастрюлю в чистой воде. Она попыталась говорить спокойно, но голос все равно напрягся, будто какой-то механизм, который вот-вот сломается. – Сколько раз я сидела в этой кухне и скулила, думала, что со мной что-то не так... Я даже спрашивала вас когда-то, имеет ли это отношение к магии, и вы обе сказали нет. Вы лишь говорили, что когда-нибудь это произойдет. Просто надо быть терпеливой. Но вы лгали. Вы знали, что не было никакого долбанного шанса, что я когда-нибудь кого-нибудь полюблю. Вы знали, что я всегда буду одна. Как вы могли?!
– Человек может быть один, – сказала Розмари, – но не одинок. И может быть одинок, но не один.
В бешенстве Джастина с силой стукнула кастрюлю о стол.
– Мне не нужны никакие философские цитаты! Мне нужны ответы!
– Джастина, – мягко начала Сейдж, – ты хотела рассказать, как ты узнала о гейсе.
Не поворачиваясь к ним, Джастина оперлась руками о край раковины.
– Книга заклинаний, – пробормотала она. – Тринадцатая страница.
Ее плечи напряглись, когда она услышала дружный вздох.
– Прыгающий Юпитер на ходулях "поуго", – воскликнула Розмари.
– О, Джастина, тебе же говорили, никогда этого не делать.
– Мне много о чем говорили! К сожалению, не о гейсе. Поэтому мне пришлось самостоятельно узнавать все из книги заклинаний. – Джастина решительно повернулась к ним. – Это моя книга и мое решение.
Казалось, Розмари больше удивилась, чем рассердилась.
– Ты же не настолько наивная, чтобы думать, что можешь нарушить одно из главных правил в магии и не вызвать последствия своим решением, которые будут касаться всего клана ведьм.
– К клану я не имею никакого отношения. Поэтому это лишь мое дело. Я открыла книгу заклинаний на странице тринадцать, и она сама показала мне, как снять гейс. Я лишь следовала инструкциям. – Джастина упрямо посмотрела на Розмари и Сейдж. – А теперь у меня появились вопросы. Кто наложил на меня проклятие и почему? Моя мать знает об этом? Почему мне никто об этом не говорил? Я даже представить не могу, что я могла такого сделать, чтобы кто-то решил так проклясть меня.
Никто ей не ответил. Джастина переводила взгляд с одной женщины на другую. И чем дольше она смотрела, тем больше у нее возникало ощущение, что она пытается докричаться сквозь глухую стену.
– Это было сделано не из-за ненависти, – осторожно выдохнула Седж. – На тебя наложили гейс из-за любви.
– И кто, черт возьми, это сделал?
– Мериголд, – ответила тихо Розмари. – Она это сделала, чтобы защитить тебя.
Джастину будто сковал лед: она не могла ни пошевелиться, ни даже вымолвить хоть слово. В этом просто не было никакого смысла.
– Защитить меня от чего? – выдавила она из себя.
– Мериголд очень тяжело пережила потерю твоего отца, – сказала Сейдж. – Она была... сама не своя очень долгое время.
