Эндиан брёл по городу в полном одиночестве, оставив Джорджию в стенах академии, сославшись на желание побыть в одиночестве. Однако Джорджия догадалась о причине душевных волнений своего супруга, не подав никакого вида, что ей это было известно. После гибели отца Эндиан испытывал жгучее чувство вины, хоть сначала не отдавал себе отсчёта в этом. Столько времени прошло сквозь пальцы. Столько было потеряно им. Но он пытался оправдать себя, найти причину, которая могла бы его защитить от совести, которая всегда была для него проклятьем. Никто, никто не мог винить себя так, как он. На то была причина…. Причина, чтобы не простить его, отца, который предал и поставил дважды на кон жизни дорогих людей. Эндиану было грустно, но он понимал, что сам себя проклял, пойдя на обвинение. Да, его мать погибла по вине отца и Энилика чуть не повторила её судьбу, будучи ещё ребёнком. В какой-то момент Эндиан подумал о том, что иного пути жизни его семьи не могло быть. Эта участь была предрешена, хотел он этого или нет. Есть ли Бог? Кто решает судьбу дьяволов? Он был уверен, что глупо доверять судьбе и тем более Богу, которого никто никогда не видел. Он тысячи раз пытался узнать, есть ли Бог, за что отец смеялся над ним, говоря, что он ищет не того, тот просто его опалит. Но всё же? Есть ли там, в небесах кто-то, кто смог бы увидеть этот мир, протянуть ему руку? Глупый, глупый демон. Зачем ему нужен был Бог? Разве тьма может взывать к подобному? Эндиан верил, что Он предназначен для каждого, пусть он будет даже одним из дьяволов, проклятых душ. Ему нужно было это в качестве поддержки, которой ему очень не хватало. С самого детства ему было сложно причинить вред даже самому жалкому существу. Как-то в детстве мы играли в саду, заживо закапывая чёрного ворона в сырую землю. Он хорошо помнит этот случай, часто вспоминая его, точно один из своих грехов. Птица трепеталась в его руках, пытаясь ускользнуть, взметнуться в небо, снова ожить, а он смотрел на неё глазами полными скорби, зная, что падёт в глазах единокровного, если отпустит несчастное создание. Ему было больно это вспоминать. Каждый раз он задавался вопросом: в чём же мой смысл жизни? И никак не мог найти ответа, любуясь, как в лёгком танце кружит Джорджия, унося все его дурные мысли прочь, полностью заполонив разум своими карими глазами. Так в чём же был его смысл? Защищать меня, подставляя свою спину под летящие стрелы врагов? Он был мне другом, которым я дорожил. Самым преданным и верным, кого я встретил в своей долгой жизни. В чём смысл нашего существования? Какого наше предназначение в мире людей? Узнаем ли мы ответ? Можно лишь полагать.
Блуждая по одинокому ночному городку, Эндиан остановился на миг, прислушиваясь к странным звукам, что доносились из подворотни. Это был плач ребёнка, обиженный и совершенно потерянный в непроглядной тьме. Эндиан не раздумывая слился с темнотой, тенью проскользнув к фонарю, под которым стояла девочка. Он не показывался, лишь наблюдал, ожидая, что за ней вот-вот должен кто-то прийти. С земли поднялся тёмный силуэт, образовав образ Стивена, держащего в руках фарфоровую куклу.
— Эмили, — тихо произнёс он, протягивая ей куклу, — Что случилось?
Утерев глаза от слёз, девочка бросилась на шею демону, прижав его к себе как можно крепче.
— Темно… Мне страшно, — прошептала она ему на ухо, точно опасаясь, что кто-то сможет её услышать.
— Не нужно бояться. Если что-то случится, просто позови меня. Тьму рассеять я не обещаю, но гораздо веселее быть в ней с кем-то.
— Стивен, где ты так долго сегодня был? Я звала тебя.
— Извини, пришлось немного задержаться.
— Там, за домом я видела человека. Он смотрел на меня, — указав пальцем во тьму, девочка задрожала от страха.
Подхватив Эмили на руки, Стивен, грозно бросив взгляд в то место, куда указал ребёнок, направился прочь, держа её ближе к свету уличных фонарей.
В ночи играла музыкальная шкатулка, мелодия которой была одновременно печальной и радостной, разнося свой таинственный плач по всему городу. Именно тогда по Сан-Лореилу проходил коллекционер неприкаянных душ, запирая их в телах кукол, которые он когда-то сам мастерил, будучи живым человеком. Тело Эмили озарилось ярким свечением, полностью исчезнув из рук Стивена. Лишь эта кукла под его ногами, что выпала из рук девочки, смотрела на него, казалось, живыми глазами, улыбалась неживым фарфоровым ртом. Подняв её с земли, Стивен, напевая ту же самую мелодию, что проигрывал коллекционер на старой шарманке, направился дальше, гася свет уличных фонарей впереди.
Эндиан долго ещё бродил по городу, продолжая корить себя за то, что не смог простить отца, не дав ему ни единого шанса. Да и был ли у него этот шанс….
