Голова Риммы сильно разболелась после слов незнакомца. Ноги ослабли, а в разуме так и проносились слова, произнесённые её отцом и матерью, в правдивость которых она не хотела верить, но не могла им сопротивляться. «Никчёмное создание! Ты ни на что не годна! Как ты могла подумать, что мы когда-то сможем тебя полюбить? Жалкое зрелище. Лучше бы тебя не было» Голоса становились всё громче и громче, заставив кровь политься тоненькой струйкой из её ушей.
— Хватит! — вдруг раздался её измученный голос, струной сорвавшийся в сознании дьявола.
Обессилев, она схватилась за рубаху парня, пытаясь удержаться на слабых ногах. Незнакомец, казалось, оскалился, оттолкнув от себя несчастную девушку, которая глухо приземлилась на холодный бетон.
— Не умирай. Я только начал, — склонившись к ней, он приложил ладонь к её дрожащим от боли глазам, присвоив себе часть её печальной души, — Я так и знал, что ты не простая.
В своём обители Келвин горевал. Душа его, прогнившая и зачерствевшая, не находила себе места. Он так давно терял то, что ценил, пытался оберегать. Если бы в его теле осталось что-то живое, то он зарыдал бы крупными слезами, уткнувшись лицом в обездвиженное тело Мэтью, которое лежало у него на руках. Из него не вышел родитель, да и друг тоже, в чём нуждалось это прежде живое и разумное тельце. Сколько всего он мог отдать ради жизни тех, кого оставил в прошлом, не в силах подарить будущее. Разум его и сознание с каждой потерей становились больше похоже на булыжник, овеянный чёрными тучами, из которых то и дело вырываются режущие молнии, убивающие всё живое на своём пути. Келвин не был из тех, кто потерял чувства, он просто в прошлом оставил то, что напоминало ему об этом.
— Посмотри, какие чудесные звёзды! Кажется, они вот-вот дотронуться до тех вершин, — положив русую голову на плечо спутнику, прекрасная женщина плела тоненькими ручками венок из колокольчиков для своего верного супруга, — Вот бы просидеть здесь всю жизнь рядом с тобой. А ты бы хотел вот так пробыть здесь свою вечность, смотря на эти звёзды?
— Да что там жизнь! Триальда, я бы душу свою продал ради этого вечера.
— И ни сколько бы не пожалел об этом? Ведь как это ты без души сможешь понять, что перед тобой та самая звезда, которая всегда нам освещает путь в темноте?
— Я бы никогда не стал жалеть, поверь мне. Ты — самое дорогое, что есть у меня в жизни.
Смерть подошла к ним слишком близко, услышав столь желанное слово «душа». Келвин не смог спасти свою возлюбленную от лап демона, прижимая её холодное тело к своей груди.
— Отдашь душу за этот вечер? Ты обещал, я знаю, — пронёсся тихий голос над его головой, голос убийцы его счастья.
Келвин поднял на демона заплаканные глаза, полные печали и смертной обиды, смешанной с неутолимой тоской.
— Отдам, — решительно отозвался он, прикоснувшись дрожащими губами к холодному лбу своей мёртвой жены, — Ради неё.
Демон не ответил, направив на несчастного адское пламя боли, которое человек вряд ли мог перенести.
— Вот твоё сгнившее сердце. Сможешь ты с ним выжить? Решай сам.
Развернувшись, демон уже хотел уйти, как Келвин схватил его за край чёрного плаща.
— Она мертва….
На что демон рассмеялся.
— Не ты ли говорил, что готов продать душу ради этого вечера? Я принял это пожелание всерьёз, нежели то, о чём ты бредешь.
На лице Келвина не было ничего в ту ночь. Он перестал чувствовать что-либо, но пообещал кое-что, яростно прокричав вслед уходящему графу, обратившего его в некое подобие бездушной твари, сердце у которой и— то покрыто плесенью.
— Я найду тебя и всех тебе подобных! Уничтожу! Уничтожу вас всех! Одного за другим!!!
Гетхэм следил за нами в стенах академии. Проходя мимо него, создавалось чувство ненависти и жуткой неприязни, что кипели внутри меня. Его меры по безопасности академии меня несколько напрягали. Везде была слежка, от которой мы нигде не могли укрыться. Я понимал, это одно из условий нашего существования в «Энн Саммерс», но отчасти я начал жалеть о том, что пошёл на это. Как-то, заходя в свою комнату, я заметил нож, торчащий из моей внутренней стороны двери, с которым была и записка: «Я везде вас достану». Как бы этот пёс не действовал мне на нервы, я не подавал никакого вида, что просто дьявольски озлоблен его нападкам, зная, что одной из целей Гетхэма было спровоцировать меня. Это может продолжаться сколько угодно, но я не сдамся какому-то охотнику с подмоченной репутацией.
Вечером, когда ученики уже разбрелись по своим комнатам, Сэм ворвался в кабинет ректора, аккуратно положив на его стол бессознательное тело Риммы, сплошь покрытое гематомами и порезами. Глаза её были настежь распахнуты, не отображая ничего, что было перед ней. Она точно перестала быть живой.
— Боже! Где ты её нашёл? — подпрыгнув с места, Вальмонт кинулся к ней, машинально ища рукой прозрачный бутылёк с такой же прозрачной водой в ящичке своего рабочего стола.
