Едва уловимый стук по ту сторону окна заставил меня подойти к нему. Лишь моё отражение и ничего больше. Вглядываясь в свои холодные глаза, я пытался увидеть нечто, что хотело привлечь моё внимание. Я неотрывно вглядывался в эту прозрачную гладь, но так и ничего не увидел. Решив, что это не стоит моего внимания, я поспешил выйти из комнаты, отправившись на поиски Вейн. Однако, когда я закрыл за собой дверь, на стекле появился ледяной отпечаток чей-то ладони.
Я говорил, что всегда беру своё, что бы мне этого не стоило. Пропажи детей в городе меня не особо, честно говоря, затрагивали, и заниматься этим самому мне было проигрышно. Поэтому я ждал прихода того, кто станет моими руками. Данте Вильдар — подарок дьявола одинокому кукольнику, никогда не мог понимать людей. Он был готов пойти на всё, лишь бы стать хоть капельку чем-то полезным, но не себе, а тем, кто был готов подать ему руку. Все марионетки завидовали ему, ибо, будучи такой же куклой, он мог свободно передвигаться, без каких-то жалких ниточек, привязанных к их запястьям. Столько раз они пытались убить его, но он был гораздо удачливее на спасение, хоть и намного хрупче них. Он и не подозревает, как легко им управлять, дав надежду, что он станет полезен. В клане Александровски он был посмешищем. Как же эта кукла стремилась стать кому-то нужной?! Охотники не принимали его всерьёз, но он был самым живым и отважным из них. Хрупкий, но смелый. Он скрывал свои трещины, рассыпавшиеся по всему телу, под длинным плащом, но огромную трещину, что была на его сердце, он спрятать не мог. Когда-то очень давно он забыл о собственном отце, который воспитал его таким, дал ему всё, что нужно, подарив самое главное — умение ценить справедливость. Память куклы быстро исчезает и даже самые главные люди в его жизни быстро становятся пустотой. Каждый раз он пытается вспомнить что-то очень важное, но его память пуста, хоть он и знает, что когда-то рядом с ним был кто-то, кто очень сильно его любил.
Данте не мог смириться с тем, что происходило в последнее время в клане Александровски. Он не мог терпеть похищения детей и промывание их мозгов. Эта ложь была для него мучительна. В детских глазах он уже перестал видеть надежду, а в глазах охотников он видел сумасшествие. Куратор клана был заодно с ангелом, сам того не подозревая, что Сэм лелеял собственные мысли о моём уничтожении. Получив своё, он бы просто уничтожил и весь клан, сам обратившись бесом. Этот ангел… Данте часто наблюдал за ним. Он хотел уничтожить его, освободить людей и детей от его влияния, но прекрасно понимал, что сам этого сделать не сможет. Став моей пешкой, он отчаянно, ровным шагом ступал по каменному полу тёмного храма под городом, направляясь в большой зал, посредине которого стоял алтарь, за которым сидел куратор Нарвелл. Это был грозный мужчина с шрамом на шее от какого-то кинжала. Вокруг него всегда было много охраны, которая никогда не оставляла его одного. Данте раньше никогда не подходил к нему так близко как сейчас. Остановившись перед его столом, Вильдар замер, бросив куратору вызов своим взглядом.
— Чего тебе надо, кукла? Решил, что так близко и без разрешения можешь подойти ко мне?! Ха! — махина, подложив руки под подбородок, язвительно засмеялся, точно дав понять, что ничего серьёзного он не видит в Данте, — И что же тебя привело, раз уж ты здесь?
— Твоя смерть, — выхватив пистолет из-под плаща, Данте молниеносно направил его ко лбу Нарвелла, хладнокровно нажав на курок.
Тело махины звучно упало на пол, перевернув стул и библию, лежавшую на краю стола. Охотники набросились на Данте, нанося ему смертельные для куклы удары железными битами. Удар за ударом и Данте растворился в фарфоровых осколках своего прошлого существа.
Вейн поставила перед собой чёткую цель, которую я не мог предвидеть. Решив, что все мои проблемы исходят от лица Сэма, от наших с ним разногласий и противоречий, она решила найти его, чтобы разобраться в самом главном, вернув мне покой.
