-Угу. Он должен подъехать сюда самое позднее этим вечером, а пока что я постараюсь сама справиться. Сейчас, как я догадываюсь, ты сосредоточиться не можешь. Есть дело, которое надо прежде решить, верно?
- Ты о чем?
- О твоей маме.
В глазах Такаи загорелась угроза. Однако Аяко невозмутимо продолжала:
- Мне ее жалко после того, что ты ей наговорил. Ты же знаешь. Уверена, твоей маме куда хуже, чем тебе. Она не простила себя. Но тебе ведь тоже было больно говорить все эти гадости? Если бы вы смогли быть честными друг с другом, вы бы все обсудили вместе. Непохоже, что ты не понимаешь маму, так?
- Замолчи…
- Невозможно решить вопрос, если от него убегаешь. Несколько слов - и ей стало бы легче. Ты хочешь сказать эти слова, правильно? Пожалуйста, перестань все усложнять и просто скажи то, что думаешь на самом деле. Если чувствуешь потребность зависеть от кого-то, в этом нет ничего плохого. Позволь это себе, будь с собой честным.
-Замолчи, говорю! - взорвался Такая. - Я не умею делать то, что делаете вы! Я не могу искупить то, что я не ее настоящий сын!
- !
Задетая его словами, Аяко смерила Такаю холодным взглядом. А Такая встал и ушел из кофейни.
В город, затянутый рваными тучами.
Ушел в одиночестве, кусая губы.
В храм Такая вернулся около полудня.
В гостиной он заметил чайную чашку из тех, что предлагают гостям. Кокуре видно не было, однако остался слабый отпечаток ауры гостя, который, видно, покинул комнату совсем недавно.
- …
Такая молча посмотрел вниз.
- Дедушка…
Кокуре оглянулся - он подрезал деревья хурмы в саду.
- А, вернулся.
- Ага.
- Ты уже обедал? Если нет, посмотри на кухне, там еще что-то осталось… Ммм?
Кокуре взглянул на него внимательнее. Такая с запинкой спросил:
- Это… моя мама только что… здесь была?
- …
- Вы ее пригласили?
Кокуре не стал отрицать, морщинки в уголках его глаз проступили резче.
Он прошел к главному зданию и сел на веранде.
- Эй, молодой монах.
- ?
- Когда ты родился?
Такая моргнул:
- Я…
Если он перерожденный, значит, он родился четыреста лет назад. То есть переживал рождение своего тела множество раз…
Глядя на безмолвствующего Такаю, Кокуре слегка улыбнулся.
- Я спрашиваю о тебе. Когда ты… когда Оги Такая родился?
- Оги Такая родился…
Такая осекся. Что Кокуре имеет в виду?
Кокуре сузил маленькие глаза и посмотрел в небо.
- В течение своих жизней люди не единожды начинают все с чистого листа. Даже если их тела не умирают, они в силах, если пожелают, начать с начала бесчисленное количество раз.
- …
- Это можно назвать перерождением? Если да, то ты заново появляешься на свет в момент, когда от всего сердца хочешь начать все с начала.
Такая поднял голову.
- Давным-давно ты наверняка об этом подумал. И захотел начать все сначала. Вернуться к чистой невинной душе младенца.
- …
- Теперь же, силясь простить, ты не можешь простить, пусть ради прощения и себя, и других…
Такая вздрогнул. Слова Кокуре впервые нашли в нем отклик.
- Дедушка…
- Ты разыскал утробу матери как место перерождения, правильно? Ты выбрал утробу матери местом нового начинания, местом, откуда все пойдет по-новому, где все вернется к чистому листу, - Кокуре встретился взглядом с Такаей. - Утроба матери - место, где переродилась твоя душа, где она начала существовать по-новому. Это дом, где ты начал жить как Оги Такая.
Кокуре подразумевал то же, о чем говорил недавно Масамунэ.
Мы начинаем жизнь в утробах матерей; наши матери - наш дом.
Та, кто дала ему жизнь, была его матерью - одной единственной.
Утроба матери…место, где жизнь началась заново.
Рождение.
Которое было.
Один момент, что был у него…у него, кто не более, чем пылинка во вселенной, кто даже еще ничтожнее перед лицом истории.
Один момент, который он мог вписать в эту вечную историю.
Да…пусть человек может начинать жизнь бессчетное количество раз, Оги Такая существует только здесь и сейчас. У него есть Савако - мать, которой нет больше рядом; Мия - сестра, которую он защищает; Юзуру - его лучший и незаменимый друг… Пусть он скалит клыки, зализывая раны, вынесенные из свар со взрослыми, он все еще может поддерживать отношения со многими людьми…
Он не то же, что эти люди из прошлого.
И его будущее, наверное, тоже будет другим.
Единственный человек, который существует здесь и сейчас.
Это Савако даровала ему рождение. Эта женщина, настолько важная для Оги Такаи, подарила ему настоящее. Разве не она дала ему и все дорогое его сердцу?
Кокуре проговорил:
- Она дала рождение новому тебе. Она далеко не чужая тебе, она - мать души Оги Такаи.
Замерев, Такая уставился на Кокуре:
- Де…душка…
Кокуре слабо улыбнулся:
- Ты никого не обманывал. Никого не предавал. Ты, существующий здесь и сейчас, любим всеми и важен для всех.
- …
- Тебе не в чем себя винить. Ты по всей правоте сын этой женщины. Пожалуйста, проведай ее еще раз: кажется, она очень за тебя волнуется.
Такая не двигался. Сила, сдерживающая одиночество в его сердце, дала бы трещину при одном неверном шаге.
Такая смотрел вниз, пряча лицо, и не находил ответа.
“Мама…”
И сомневаться-то не в чем: все очевидно. Однако же…
