Лена плохо знала его родословную. Льюис потерял отца в раннем детстве; все его старшие братья и сестры эмигрировали из страны в поисках работы. На родину они не писали, а разыскать их Льюис не пытался.
Поскольку у Лены тоже не было никакой родни, она всегда считала, что одинокие люди должны как-то особенно ценить родственные отношения. Но Льюис думал по-другому. Он мало рассказывал о своем детстве, никогда не ругал его, но и не хвалил. Говорил, что значение имеет только настоящее, а не прошлое.
Они прошли к могиле поэта, погладили плоскую плиту и прочитали друг другу несколько отрывков из стихотворения, которое учили в школе.
— «В туманном сумраке окрестность исчезает…» — процитировала Лена.
— Ты был прав, дядя Томас, — сказал Льюис.
— Какой он тебе дядя?
— Мы те, кем себя считаем, — повторил он.
— Я люблю тебя, Лена, — поздно ночью сказал Льюис. Он проснулся и увидел, что Лена сидит в халате, курит и смотрит в темное окно.
— Почему ты так говоришь?
— Потому что это правда. Но иногда ты выглядишь печальной, и мне начинает казаться, что ты забыла об этом.
Мать Стиви Салливана Кэтлин выписалась из больницы и вернулась в Лох-Гласс.
— Мора, не вздумай ухаживать за ней, — предупредил свояченицу Питер Келли. — Они вполне могут нанять сиделку.
— Да, они могут себе это позволить, — ответила Мора.
Она вела бухгалтерию и прекрасно знала, в каком состоянии находится бизнес Салливанов, бурно развивающийся благодаря упорной работе Стиви. Он объезжал фермы и объяснял тугодумам выгодность обновления транспорта и сельскохозяйственной техники. Потом забирал их старье и продавал его другим. При этом он ни в чем не нарушал закон и не обманывал клиентов. Причиной успеха было умение опережать спрос и делать выгодное предложение, Стиви не ждал, пока яблоко само упадет к нему в руки.
— Как вы думаете, не нанять ли кого-нибудь для ухода за вашей матерью? — спросила его Мора.
— Не знаю. Вряд ли она согласится. Сами знаете, мать все время повторяет: «У нищих слуг не бывает».
— Какие же вы нищие? Благодаря вам все изменилось.
— Да, мы с вами это знаем, а вот мать — нет.
— Так пусть узнает. У Пегги есть подруга, которая может взяться за это дело.
— Договоритесь с ней, Мора. Если вы уже не договорились.
Мора улыбнулась. Они нравились друг другу.
— Так ничего и не выяснилось? — Мора знала, что утром Стиви разговаривал с сержантом О’Коннором.
— Нет. Эти типы не оставили следов, словно смылись на летающей тарелке. Шин говорит, что, может, это и к лучшему. Если бы мать узнала, кто на нее напал, это могло бы нанести ей душевную травму… На мой взгляд, очень удобная позиция.
— Во всяком случае, очень гуманная, — ответила Мора. — Может быть, Шин О’Коннор слишком добр, но он не глуп.
— О да. Он о многом догадывается. Понятия не имею, кто дал ему наводку.
Стиви смотрел на Мору так, словно подозревал ее в наушничестве. Кто еще мог наябедничать сержанту, что он с Орлой?
— Стиви, ему это было уже известно. Я бы ничего ему не сказала, но он уже знал, где вас искать.
— И как напутать меня до полусмерти, — уныло добавил Стиви.
— Да уж… — Мора поджала губы.
— Как ни странно, мать Орлы привела тот же довод. «Берегись горцев». Орла так испугалась своих деверей с вилами и косами, что теперь боится встретиться со мной взглядом. Так что с этим приключением покончено.
Стиви оттопырил нижнюю губу и стал похож на мальчишку, которому сказали, что сегодня он играть в футбол не будет.
— Свято место пусто не бывает, — с ноткой осуждения в голосе ответила Мора.
— Надеюсь. — Вряд ли следовало говорить Море Макмагон, что это место уже заняла дочь ее сестры, маленькая Анна Келли.
— Фрэнсис, вы не можете оставаться здесь вечно, — сказала сестра Мадлен.
Он сидел у камина, стараясь согреться. Домик на дереве, накрытый мокрым брезентом, больше не защищал от сырой лох-гласской зимы.
— Куда я пойду, сестра? — Его лицо было худым и бледным, тело сотрясал кашель.
Она попросила Эммета Макмагона взять у отца микстуру от кашля. К ее досаде, Мартин Макмагон прислал записку. Мол, зима предстоит суровая, а потому он предпочел бы, чтобы сестра сходила к доктору Келли, который прослушает ее легкие и даст рекомендации. У отшельницы были таблетки, но Фрэнсис кашлял так, что его было впору класть в больницу.
— Ложитесь в кровать, Фрэнсис, — приказала она.
— А как же вы?
— Я буду спать у камина.
— Не могу. Я слишком грязный. А ваша постель чистая, как снег. — Но ему отчаянно хотелось провести ночь в тепле, и сестра Мадлен это понимала.
— Я согрею вам воду.
— Нет. Вы и так делаете это слишком часто. С меня хватит.
— Тогда я застелю кровать и дам вам кусок ткани, в который можно завернуться.
— И что-нибудь под голову, сестра.
