Блажь – так одеваться, когда сразу после завтрака собираешься заниматься домашними делами, но Ариэлю тоже захотелось увидеть себя другим, не таким, каким он стал в последнее время. Вроде бы и не делал ничего такого уж чрезмерно тяжёлого, а уставал. Давило серое зимнее небо, постоянные тучи, невозможность выйти, взять коня и пустить его вскачь. Суета, суета, хорошо хоть уборкой занимался четырёхрукий.
Занесённые снегом дороги и гористая местность не позволяли проводить время так, как Ариэль привык за годы. Скачки пришлось отложить на неопределённое время – до того, как дороги очистятся, скорее всего. Да и с горгульями сначала надо что-то решить: они беспрепятственно пускали гостей во двор, но не в замок через главный вход, и не позволяли уходить со двора хоть с какой-то поклажей. С пустыми руками – иди, но не иначе. Даже Дамиру, отправляющемуся на охоту и берущему с собой мешок с запасом еды, приходилось пробираться мимо них скрытно, как вору.
Горгульи позволяли открыто дойти до конюшни, чтобы покормить лошадей, поводить их на поводу в центре двора, но стоило повернуть к воротам – и они закрывали их каменными телами, хлопали крыльями, беззвучно кричали: сам – уходи, вещи и лошадь – оставь. Вот такая получалась прогулка: в ограниченном пространстве двора и под неусыпным присмотром. А так хотелось свободы, но ещё больше – весны.
И всё же Ариэль предвкушал, как после завтрака и необходимых дел пойдёт кормить Живчика и Забияку, осмотрит ногу Северного ветра и почешет за ухом лошадь Дамира – Шмеля, семилетнего пегого жеребца.
Выходя из своей комнаты, Ариэль улыбался. Грядущий день обещал ему не только труды, но и радости. Кай лишь в одном оказался не прав: Ариэль тоже устал выживать. Он хотел жить. Это правда.
В обеденном зале Ариэля ждал красиво накрытый стол на четыре персоны и Кай – причёсанный, свежий и в новом наряде, сегодня зелёном, с подснежником-брошью на пышном кружевном воротнике. Несколько устаревший фасон, но одежда с чужого плеча была Каю к лицу и сидела на нём хорошо. И, судя по уверенной, спокойной улыбке, его не заботили мысли о том, что когда-то, возможно, этот зелёный наряд носил Фер или его брат – о чём не слишком хотелось-то думать. Не стоило портить доброе утро размышлениями о недобрых обстоятельствах, которые привели их сюда и вынудили поступать так, как прежде и помыслить было нельзя.
Да, они с Каем взяли чужие вещи без спроса. Но даже единственный из ныне здравствующих Карских – Ферран, называющий себя Люцифером, не стал бы их за это осуждать. Так что – с улыбкой вперёд, в то хорошее будущее, которое только возможно построить здесь и сейчас. А прошлое пусть останется прошлому.
Кай действовал именно так – без тени сомнений.
– Этот наряд тебе очень к лицу, – похвалил он. – В нём ты вновь похож на себя настоящего – принца крови, супруга короля.
– Одежда меняет не так много, как ты считаешь.
Кай приподнял брови, бросил взгляд поверх плеча Ариэля и рассмеялся.
– Расскажи это Дамиру. Как увидел тебя, такого красивого, то сразу сбежал.
Ариэль обернулся – никого. Бросился в коридор, следуя за стремительно угасающим шумом шагов – и никого уже не увидел.
– Дамир? – крикнул он слишком громко для погружённого в вечный сон замка. Мурашки прошли по рукам от звука собственного голоса, от тишины в ответ, от понимания, что она означает.
Ариэль ждал, хотя и уже знал – никто не придёт, никто ему не ответит.
– Он был там. – Кай остановился в дверях, выглянул в коридор – совершенно пустой, с рядом молчаливых, неподвижных статуй воинов у комнат, которые никто больше даже не пытался открыть. – Так он что, правда сбежал? С чего бы?
Оба понимали, что, скорее всего, случилось, и оба не желали верить очевидному.
– Я точно видел его. – Кай опустил голову, закрыв глаза, недолго молчал. – Теперь мне кажется, заметив тебя, он изменился в лице. – Он встряхнул головой и тяжело вздохнул, но сказал деланно бодро: – Я могу ошибаться. Это случилось так быстро, я видел его краем глаза, узнал, но не смотрел в лицо, вернее, взглянул, но без внимания.
Кай повернулся к Ариэлю.
– Разве мог бы я сразу не заметить, что с ним что-то не так? Он ведь лицом будто статуя – исказись оно, я бы сразу увидел. А я понял лишь то, что, взглянув на тебя, он попятился, а затем повернулся спиной – и я больше не мог видеть его лицо, а потом и его самого.
Ариэль молча покачал головой. Его надежды начать жить теперь казались такими наивными. Всё рушилось, стоило лишь решить начать жить. Будто боги его прокляли.
– Дамир! – крикнул Кай, но и на его зов никто не явился.
Ариэль подошёл к столу, опустился на стул. Наверное, так чувствует себя молодая трава, когда её бьёт мороз, вернувшийся без предупреждения.
– Ты думаешь то же, что и я? – Кай занял место напротив. – Он никогда себя так не вёл. Я имею в виду, здесь.
