Клава слушала его и улыбалась. Ей тоже понравился молодой стеклодув и его удивительно сильные руки. До чего же ловко они вертели выдувальную трубку! Она весело плясала перед стеклодувом в воздухе. Борис то гладил трубку осторожно, то подкидывал вверх, то покачивал из стороны в сторону. Пальцы его пробегали по трубке, как по кларнету: выше — ниже, выше — ниже.
И вдруг остановились где-то у самого мундштука. На какое-то мгновение Борис перестал дуть в трубку: пальцы его нащупали заветную отметину на металле...
... Весной сыграли свадьбу. Перед каждым гостем стоял сверкающий хрустальный кубок. А у жениха и невесты кубки были кружевные.
Борис их сам выдувал. Засыпал чистое золото в огненную массу — стекло сделалось похожим на кроваво-красный рубин. Из него стеклодув вытянул тонкие нити. Потом скрутил их затейливыми спиралями—получились узоры, совсем как те, муранские, которые он видел когда-то в Эрмитаже.
Только его, ярёминские, кубки были ещё ярче!
Теперь филигранная вязь перестала быть для Бориса тайной.
Кружевные кувшины, вазы и графины украшали коллекцию Ярёмина. Слава о его мастерстве разнеслась повсюду.
Однажды Борис получил письмо из Ленинграда. Писал тот знаменитый профессор стеклянных дел, который когда-то приезжал с художником заказывать хрустальный фонтан. Сейчас профессор приглашал Бориса к себе, в свою стеклянную мастерскую. Хотел, видно, и своими чудесами похвастать.
И вот Борис снова в Ленинграде.
Открыл дверь стеклянной лаборатории и замер: вниз вели несколько прозрачных, хрупких ступеней. Профессор заметил смущение гостя.
— Смелее, Борис Алексеевич! Ничего этим ступеням не сделается, — сказал он и на глазах изумлённого Бориса бросил на ступени тяжёлый молоток. Молоток отскочил, а на лестнице не осталось даже трещинки.
— Закалённое стекло! — воскликнул профессор, взял гостя за руку и усадил в совершенно прозрачное стеклянное кресло.
Борис огляделся. Всё здесь было стеклянное, даже стены. На полках и на полу лежали какие-то таинственные прозрачные предметы: дуги, трубы, кольца, куски застывшей пены.
У входа стояли огромные хрустальные колонны, покрытые резными узорами. С потолка свисали фантастические кристаллы и сосульки. Настоящее царство стекла!
Профессор показал Борису кусок стеклянной трубы.
— Представляете, Борис Алексеевич,—сказал он,— сколько можно было бы сделать из стекла вещей, если б оно не трескалось и не билось? Вот хотя бы такую водопроводную трубу. В земле она никогда не заржавеет, и её не нужно часто менять, как железную. Или вот стеклянные стены. Можно выстроить целый дом из стекла.
— Неужто весь дом из стекла? — спросил Борис.
— А почему бы и нет! В нём будет много света, и его не надо красить. Даже улицы можно мостить стеклом. Стеклянные дороги не пылят. Грязь с них будет скатываться. Главное, чтобы покрытие было прочным. Ну хотя бы как это кресло.
Профессор несколько раз стукнул кулаком по подлокотнику. Стекло в ответ весело дзинькнуло. Многоголосым нежным эхом ему отозвались стеклянные предметы в зале.
— Я верю, — говорил профессор, — что настанет время, когда мы окончательно победим недостатки стекла. И прежде всего — его хрупкость. Стеклу будут не страшны ни мороз, ни жара, ни удары, ни тряска. И тогда прозрачные поезда помчатся по стеклянным рельсам. Через реки перекинутся стеклянные мосты. В городах появятся хрустальные дворцы. Люди будут обедать из хрустальных тарелок и стаканов, которые никогда не будут биться. А если кому-нибудь придёт в голову отделаться от какой-нибудь стеклянной вещи, то придётся её закопать в землю, так как разбить её будет невозможно.
Борис слушал и поражался. Его заинтересовали картонные коробки в шкафу. Они стояли ровными рядами, словно книжки в библиотеке. В каждой коробке по стёклышку, а в каждом стёклышке — секрет.
Через одно стекло всё видно в темноте, другое пропускает солнечные лучи, и под ним можно загорать. Целую полку занимали увеличительные стёкла. Посмотришь через такое, например, на свой палец — и он кажется тебе толще слоновьей ноги.
Самым удивительным показались Борису стеклянные нити. Не такие, как он вытягивал из огненных капель, а совсем тонкие, тоньше человеческого волоса.
Из них были сотканы занавески для окон, пёстрый коврик на полу. Из кусков стеклянной ткани, склеенных вместе, сделаны стулья, диван и даже... лодка с вёслами. Настоящая лодка, в которой можно плавать по рекам и озёрам, только стеклянная! Борис попробовал приподнять её за нос — не тяжела ли? Оказалось — легче деревянной. Удивительно!
Всё, что окружало здесь Бориса, он увидел впервые. Он, стеклодув, всю жизнь проработавший со стеклом! Можно сказать, своими руками и своими губами столько его перепробовал. Но таких диковинок не видывал. Сколько же тайн у стекла?
— Не сосчитать! — сказал профессор. — Тут всем вместе, засучив рукава, начать разгадывать — не разгадаешь.
