Ноябрь, предзимье, Северная Америка. Казалось бы, что может случиться на тихой ферме? Жди себе снега да Рождества, вот и все приключения.Но тут в размеренную жизнь семьи Шеверсов врывается стихия – и всё летит кувырком.Лес меняет свою природу, зарастает лианами и ошеломительно пахнущими цветами. Дом открывает неожиданные секреты, до поры хранившиеся в полутьме чердака. Поблизости заводится пугающий до дрожи Белый Морок, которого не боится только Генерал Хомяк, мужественный и немногословный. Кошка Фанни, гордая и неподкупная мать-одиночка, носит своим детям тропических бабочек. Таинственный мистер Хэмиш, приходящий с сильным ветром, кто он – друг или враг?Загадок всё больше, а ответов пока нет… Похоже, только дети, Лиса и Макс, оказавшиеся в самом центре этой невероятной истории, смогут собрать цельную картинку из рассыпанных пазлов – потому что детское сердце умеет видеть изнанку мира и любить, превозмогая страх.
Старые рамы с дребезжанием распахнулись.
Крупный дятел, чёрным оперением и красной «шапочкой» напоминающий кардинала, выпорхнул из дупла клёна, растущего перед домом. Из окна второго этажа высунулся темноволосый вихрастый мальчишка в широком свитере с подкатанными рукавами. Он поправил съехавшие на нос очки и закричал, обращаясь к кому-то внизу:
– Лиса, под кроватью её тоже нет!
Из-под лестницы у террасы донеслось лязганье, что-то с грохотом перевернулось, после чего послышалось сдавленное чертыхание.
Девочка-подросток, пятясь, выползла из-под потемневшего от дождя настила и разочарованно пробормотала, отряхивая руки от паутины:
– И здесь нет.
Бросив быстрый взгляд на младшего брата, она скорчила трагическую гримасу и воскликнула, воздев руки к небу:
– О, вечный творец миров Тайова, летящий над бездной на шёлковых нитях паучихи Кокъянгвиити, которая неустанно сучит их из собственного брюха и прядёт наше мироздание! К тебе взываю!
Мальчик округлил глаза и покрутил пальцем у виска, но небо ответило отдалённым громовым раскатом, и Лиса, кивнув сама себе, продолжила:
– О, мать Кокъянгвиити! Когда-то ты сплела паутину этого мира: и звёзды, чтобы было куда расти, и горы, чтобы стать ближе к звёздам, и леса для зверя, и реки, полные рыбы, и духов, чтобы всё это охранять. И людей, которые открыли глаза, чтобы сказать, как хорош четвёртый мир Тайовы, тоже сплела ты, паучиха Кокъянгвиити. К тебе взываю!
Единственный зритель этого артистического представления перевесился через подоконник. За сестрой он наблюдал со всё растущим любопытством.
– Не ушла ли в Священный Лес – тот, что за курятником, – наша Фанни? Ответьте нам, духи!
Девочка запрокинула голову, закрыла глаза, и на её лицо упали капли дождя.
И голос сверху ответил ей:
– Я думаю, она всё-таки на чердаке.
Лиса открыла глаза, вздохнула и разочарованно посмотрела на младшего брата, ехидно ухмыляющегося из окна:
– Вот из-за таких, как ты, Макс, древние духи и ушли в леса!
Так Лиса и Макс Шеверсы четвёртый час искали кошку.
Эта тощая трёхцветная приблуда жила на ферме уже года полтора, но до сих пор хранила независимость и входить в семью на правах одомашненной не желала. Понятно, что независимость её была скорее условной – миску с кормом, который щедрой рукой отмеряли ей в семействе Шеверсов, она опустошала мгновенно, но никаких вам почесать за ушком или подставить пушистое брюшко – увольте, вот ещё глупости! Крыс и мышей, правда, душила исправно, и за это на её нелюдимость закрывали глаза.
Но вот она пропала, и без неё стало как-то неуютно. Понятное дело, Фанни была не единственным животным на ферме: водились здесь и куры, и кролики, ещё несколько конюшенных котов и один домашний, собака Шинук, старая коза Мэгги и даже лошади. Но дети знали, что кошка вот-вот должна была родить, и утаить такое чудесное событие, как новенькие котята, с её стороны – как хотите, но это форменное свинство!
С самого утра Лиса и Максим прочесали все возможные кошкины схроны на конюшне и в хозяйственном сарае, потом проверили все её тайники в доме и даже на всякий случай прошерстили ближайшие кусты на границе леса, но кошки нигде не было.
Оставался тот самый чердак – место для детей строго-настрого запрещённое, о чём красноречиво говорила прочная дверь, запертая на амбарный замок. Ключ, впрочем, никто не прятал, он висел на огромной связке с прочими, но дети не спешили нарушать запрет. Отец уже с год собирался провести там свет и сделать ремонт, но пока никак не доходили руки. А бродить по тёмному чердаку, где в углах клубятся тени, а толстые, потемневшие от времени балки, заплетённые липучей паутиной, так и норовят подставиться под твой упрямый лоб – удовольствие так себе. Лиса, во всяком случае, думала именно так. Возможно, у Макса были другие мысли на этот счёт, но его никто не спрашивал, а в одиночку отважиться на подобную вылазку он точно бы не рискнул.
С чердаком у Максима было связано очень смутное и очень страшное воспоминание. Стоило ему только посмотреть на дверь, туда ведущую, как ему казалось, что он слышит пронзительный крик Лисы и чувствует какой-то приторный запах. Несколько раз он пытался заговорить об этом с мамой, но та всегда отвечала, что Максу просто приснился дурной сон, а Лиса и вовсе замыкалась и разговаривать на эту тему отказывалась. Только однажды призналась, что сама не помнит, что случилось «в тот день».
Но если на чердаке действительно обосновалась кошка, это меняло всё. Как она могла туда попасть? Лиса думала, что её случайно впустила мама, когда относила на чердак какое-нибудь старьё, а Макс почти не сомневался, что она забралась по ветке старого дуба и пролезла в щель между крышей и стеной.
