– Ты сама знаешь ответ. У тебя есть время до завтрашней ночи. Потом ты их уже не вернёшь.
Неожиданно с близлежащих сопок до них донёсся звук горна. Протяжный и высокий, как вой северного ветра, он заставил Домипортандра встрепенуться, а Лиса увидела, как челулы, до этого безмятежно отдыхавшие на камнях, быстро спрыгнули в воду, как стрелы, выпущенные из лука.
– В пещеру! – закричал Домипортандр и принялся трясти задремавшего Макса за плечо. – В укрытие, немедленно! Надвигается песчаная буря!
Неожиданно быстро он пополз наверх, подгоняя перепуганных детей и с тревогой глядя на небо, где внезапно померкли звёзды.
На верхней террасе обнаружилась цепь небольших пещер, в одну из которых вбежали дети, а следом вполз Домипортандр и быстро закрыл вход толстой, плетённой из тростника циновкой. Убедившись, что Макс не упустил Боба, Лиса с тревогой спросила, что будет с Генералом Хомяком, и вождь незамедлительно её заверил, что челулы скорее пожертвуют собой, чем допустят, чтобы пострадал Хранитель.
Снаружи уже завывал ветер, в обложенную камнями циновку то и дело ударяло порывами сухого песка. Домипортандр с облегчением выдохнул: успели вовремя!
Углы пещеры заплетали лозы какого-то растения, горящего тускло-красным потусторонним светом. С помощью Домипортандра дети обнаружили выдолбленные в стене ниши, застеленные циновками и сухими, мягкими на ощупь водорослями. Боб сперва настороженно принюхивался, но вскоре расслабился, вскочил на охапку водорослей, пошуршал немного, устраиваясь поудобнее, и блаженно засопел.
Несмотря на недавнее происшествие, Лиса чувствовала только усталость. Сон наваливался на неё неудержимо, и она широко зевнула, забыв о приличиях. Макс так и вовсе привалился кулём к её боку и за малым не похрапывал.
Домипортандр подполз поближе, уложил Макса, а затем и Лису и укрыл обоих циновкой. Немного поколебавшись, он протянул руку и благоговейно коснулся кончиками пальцев головы Боба. Тот сонно мурлыкнул.
Дети и кот безмятежно спали, когда челул вытолкал наружу засыпанную песком циновку и выскользнул из пещеры.
Но не прошло и десяти минут, как на пороге возникла чья-то широкоплечая фигура.
Лиса бежала через мёртвый лес, бежала со всех ног, уже зная, что не успеет. Но она знала и то, что останавливаться нельзя: ведь если остановиться, тогда всё в мире просто развалится, рассыплется на миллионы бабочек, как рассыпался дом на пороге миров. Макс должен быть где-то здесь, совсем рядом, она была уверена, что слышит его голос – и значит, нужно бежать, куда бы ни привела эта тропа!
И тропа привела. За поворотом чёрный лес расступился. Лиса отодвинула тяжёлую еловую лапу, перегородившую ей дорогу, и увидела дом. Их дом, их гараж, конюшню и левады. А сама Лиса, одетая в розовое, с пышной юбкой платье, в которое её когда-то наряжали по праздникам, стояла и смотрела, как из окна кухни, приветливо улыбаясь, ей машет мама. «Где я была, в кроличьей норе?» – подумала Лиса и уже собиралась помахать в ответ, но тут поняла, что руки её заняты, потому что всё это время бережно, как величайшую драгоценность, она держала в руках огромную белую бабочку.
Лиса взбежала по ступеням, ставшим неожиданно высокими и широкими, с усилием распахнула дверь в дом и покосилась на бабочку – не вспугнула ли? – но та только покрепче уцепилась лапками за её палец.
Коридор привёл её в гостиную, где в кресле-качалке сидел дед и смотрел новостной канал. Рядом с ним на столике стояли чашка чая со льдом и тарелка с жареными зелёными помидорами. Гостиная также оказалась белой, хотя Лиса точно знала, что она должна быть выкрашена в бежевый цвет. Вся мебель тоже была белой, и только по бокам от вогнутого экрана телевизора стояли две высокие лампы с чёрными торшерами.
Стеллы нигде не было, и Лиса вдруг вспомнила, что мама спит в комнате Макса, укутанная в плед, как в тёплый кокон, а на её окне трепещут крылышками белые бабочки. Большие белые бабочки с цепкими хищными лапками – так похожие на ту, которую Лиса сейчас принесла домой.
Дед медленно повернулся; его качалка сварливо скрипнула.
– Откуда у тебя это? – спросил он, сжав поручень кресла, и Лиса увидела, как побелели костяшки его пальцев.
И тут она вспомнила.
Бабочку на ярмарке купил отец. По её просьбе купил: бабочка билась о стенки аквариума, и Лисе стало её жалко. Стоила она сущие копейки, и продавец пообещал, что проживёт бабочка добрых полгода, если о ней заботиться и кормить правильно. Отловил и посадил Лисе на руку – а бабочка и не подумала улетать, так и просидела на ладони всю дорогу домой.
– Откуда это? – повторил дед, и Лисе стало страшно от выражения его глаз. Он приподнялся из кресла, нащупал трость и вытянул её в сторону Лисы:
– Убери… Сейчас же выбросьте эту дрянь!
Лиса попятилась, зацепилась за порожек и едва не упала. Потом повернулась, но вместо того, чтобы выскочить за дверь, бросилась к лестнице, ведущей на чердак. Мама там, наверняка там, понесла наверх коробку со старыми игрушками!
Взревев: «А ну вернись!», дед кинулся за ней, а где-то в доме пронзительно закричал перепуганный Макс.
