— Что за глупость? Что значит — как ты?
Гул сменился едва различимым голосом. Теперь в нём узнавался голос Энни, которая была всё ближе и ближе к нам, но всё ещё безнадёжно далеко от берега.
— Ледас! — раздался её приглушённый крик, и в голове зашумело.
— То и значит.
За весь разговор Кира впервые полностью повернулся ко мне. И я отступил в ужасе, отказываясь принимать увиденное.
Вся левая сторона его лица была безобразно обморожена — глаз светился льдом, а посиневшая кожа опухла и слезала кусками. Гул в голове становился всё сильней, в глазах темнело.
Не может быть. Культ не мог сделать этого. Бред. Отрицание уже сорвалось с моих губ, но было поздно. Очередной крик Вервоны заставил свет померкнуть, голова закружилась, и меня стало вытягивать из мира грёз.
***
Дрожащие пальцы коснулись моего лица. Пелена забвения сошла с разума, и в глаза ударил свет. Энни, задыхаясь, тянулась ко мне, держась за мою руку, схватившую её за шею и держащую над землёй.
— Ле…дас… — просипела лиса, ухватившись за мой осознанный взгляд.
Я в ужасе отпустил волшебницу, и та рухнула на пол, закашлявшись.
Но Шалтис не собиралась отпускать меня так просто. Голову сжало тисками, я упал на колени и схватился за виски, застонав от боли. Борьба длилась секунды…
И верх одержал не я. Хотя и продолжал бороться — так просто отправить себя в небытие я больше не позволю. Тело медленно поднялось на ноги, и я чувствовал, как моё лицо становится мёртвым и безжизненным даже больше, чем обычно.
Энни отползла назад, не сводя с меня испуганных глаз. Но помимо неё на меня таращились ещё как минимум тройка пар таких же взглядов, повергнутых в ужас. Лагерь бандитов превратился в заледенелое поле, усеянное окровавленными трупами и ледяными глыбами.
—
Тело двигались само. Я шёл вперёд, смотря перед собой и понимал, что не могу пошевелить даже глазами. Как загнанные в угол крысы бандиты отошли от шока и один из выживших бросился на меня. Рука сама поднялась и звонко щёлкнула пальцами — из земли вырос ледяной шип, пронзив мужчину насквозь и выскочил изо рта. Землю окропили брызги крови.
—
Остальные начали бежать, но бесполезно — их спины тут же пронзали ледяные снаряды, появляющиеся надо мной. Пройдя мимо Энни, замеревшей на земле от страха, Шалтис медленно поднялась на глыбу, которая с каждым шагом превращалась в новую ступеньку под ногами. Кусок льда стал моим пьедесталом, с которого Шалтис вершила своё провосудие.
— Убейте его! — истерично завопил главарь, забыв, что из всех его людей в живых осталось лишь пара человек. И через мгновение его рука отлетела в сторону, отсеченная морозным лезвием. Оставшийся обрубок тут же заледенел, главарь упал на колено и схватился за плечо.
— Ублюдок! — он закричал в пустоту, выпучив глаза от боли и шока.
— Ледас, остановись! — Энни выбежала вперёд и подошла ближе, но её отбросило в сторону ударной волной. Проклятье… Волшебница кубарем покатилась в сторону и поднялась на колени, хватая воздух ртом. — Не… Не поддавайся этому! Это всего лишь стигмата!
Она знает? Конечно, волшебники должны знать о стигматах. Но, Энни, вряд ли ты понимаешь, с чем имеешь дело. Лучше просто спасайся!
—
Лисица отчаянно стиснула зубы, смотря мне в глаза, а я смотрел на неё. Насколько мне позволяло поле зрения, будь оно не ладно, ведь Шалтис смотрела куда угодно, но не на волшебницу. Энни суетилась на четвереньках, словно не могла определиться, что ей сейчас сделать, но, выругавшись, сгорбилась, сжимая траву в руках, зажмурилась, и из её спины в воздух выстрелил снаряд, взорвавшийся солнечными лучами. Что за фокусы ты выкидываешь? Уноси ноги!
Трупов в лагере стало больше, чем выживших. Уже никто не двигался — оставшиеся бандиты впали в ступор, и просто ждали своей участи.
—
Шалтис провела рукой над лагерем, испустив в воздух поток снежных вихрей и буранов. В глазах сразу потемнело — Шалтис снова поглощала мой разум, и сопротивляться уже было почти невозможно.
Я знаю, что это была за сила.
— Не может быть… — оставшиеся бандиты заозирались по сторонам.
