— Потому что мы были угрозой для нынешнего короля Нараки, пока мы находились в своих землях, он не мог обладать абсолютной властью на краденом троне. Поэтому вынес, как ему казалось милосердный договор, вышвырнуть нас в неизвестность, навсегда закрыв путь в Нараку. Но милосердие не главное достоинство моего дядюшки…
— Не может быть…
На лице Аяна я не увидела печали, лишь давнюю ненависть и жажду крови. Он нахмурился, приближаясь ко мне, поднял руку, собираясь прикоснуться, но не успела я сделать шаг назад, как он легким движением подхватил цепочку кулона и вытащил сферу на свет. Эта вещица казалась крошечной в его руке, переливалась в лунном свете, завораживая своей глубиной. Я помнила, что этот хрупкий шар обладал своей силой, и был единственной вещью, способной открыть врата У`ра.
— Забавно, как одна маленькая вещь, может натворить столько бед, причинить столько боли.
— Ланс говорил мне, что Астерию пришлось убить своего друга, чтобы заполучить ее…
— Да, Пир…, — Аян прикрыл глаза, смотря на шар, будто погружаясь в какие то воспоминания. — Мой отец пожертвовал многим, чтобы создать ее, и дать нам шанс вернуться. Но теперь его нет, его же творение убило его…
Я молчала, не в силах справиться с эмоциями. Не может быть…Аян сын Пира, того кого так хладнокровно убил Астерий, и все ради этого. Кулона, что висел на моей шее, мне стало противно. Сейчас, когда эта история перестала быть просто легендой, о которой обмолвился Ланс, когда я увидела невыразимую боль в глазах Аяна, мне стало трудно дышать.
— Он должен был стать твоим, — я сжала его руку с кулоном, заглядывая в глаза. На миг мне показалось, что я увидела в нем неизмеримый океан, за налетом наглости и самовлюбленности. Но Аян быстро закрылся, отпуская сферу и отходя от меня.
— Теперь я лишь хочу, чтобы это исчезло навсегда, перестав сеять смерть и боль.
Он был несомненно прав, но был ли способ? Я пыталась снять метку, которую наложили Астерий, прошло уже столько времени и все в пустую, а уничтожить такую вещь, как этот ключ и вовсе кажется немыслимым.
Демон передернул плечами и надел черную рубашку, накидывая на плечи темную куртку. На земле я заметила кучу оружия, пояс с кинжалами, длинный меч, лук, с колчаном стрел.
— Зачем все это? Я думала земли ведьм мирные…
Я не хотела возвращаться к разговору о его отце, это было слишком личным, ему и так было тяжело открыться мне хоть чуть-чуть. Видимо озеро все же имеет особые свойства.
— Эти земли да, но есть другие. Я никогда не задерживаюсь в одном месте надолго, всегда есть заказы, которые требуют выполнения.
— Так ты наемник? — мои глаза расширяются от изумления и недоверия. Я жду, что он рассмеется, но его лицо каменеет,
— Я предпочитаю более философское название — Жнец душ, — он надевает на себя все обмундирование, а мне вспоминает наемник, которого я убила, ударив камне в висок. А ведь Аян ни чем не отличался от него, он мог бы быть на его месте. Я все еще помнила его глаза, полные жажды крови, нечеловеческие, черные, глаза человека без сердца, который продал его за золотые монеты, — Будем говорить обо мне, или обсудим то, зачем мы оба здесь.
— Мне не нужна твоя помощь, спрошу кого нибудь другого.
— Что, испугалась моего арсенала? Или просто считаешь меня не достойным твоего общества?
— Ты грязный убийца, — я подошла к нему вплотную, тыча пальцем ему в грудь, я разозлилась, дыхание перехватило от накатившего раздражения, — и я не хочу иметь с тобой ничего общего, даже разговаривать с тобой не хочу…
— Как быстро ты берешься судить, — почти рычит Аян, бесстрашно ловя моя взгляд. — Но те, кому снятся кошмары — не безвинны.
— Я защищалась!
— О, вот и первый грязный секрет, — злобно усмехнулся Аян, — это оправдание устраивает тебя, ты это говоришь себе, когда вспоминаешь того, кого убила? Помогает?
Я взмахиваю рукой, ударяя его по щеке. Звонкая пощечина, заставляет его зарычать и схватить меня за руки, больно сжимая. Мне кажется, будто его ногти впиваются в мою кожу.
— Значит я прав. Но я в отличие от тебя, смотрю в глаза тем, кого убил, не давая себе отвернуться, я живу со своими кошмарами, делая их соседями, а не бегу, как трусливая зверушка…
— Я лишь человек, а что до зверей, — я шиплю, каждое слово ему в лицо, не обращая внимания на боль в плечах, его темные глаза уже заволакивает тьма, — таких как ты даже оскорбление назвать зверем.
