Джигги молча щёлкнул какой-то рукояткой. Сигналы, действительно, прекратились, но внутри линзы вспыхнуло зеленоватое свечение, сложившееся в объёмное изображение — что-то типа голограммы. Качество было так себе, к тому же по поверхности линзы то и дело пробегали полосы помех. Но вполне можно было разглядеть нереально жирного типа, из-за отвисающих подбородков похожего на жабу.
— Рыжий Пёс! — прохрипел искажаемый помехами голос из раструба справа от линзы. — Испытываешь моё терпение? Ты опоздал на три дня. А теперь ещё и на связь не выходишь!
Говорил он не на кси, так что смысл фраз доходил до меня постепенно, с серьёзной задержкой. Похоже, язык алантов, ещё и с каким-то экзотическим акцентом.
На всякий случай я попятился от прибора, чтобы ненароком не попасть в обзор. Остальные тоже отступили. Калаан, наоборот, шагнул вперёд, поправляя шляпу. Прочистив горло, неохотно ответил:
— Нас здорово потрепало недавним штормом. Вынесло на рифы. До сих пор кое-где течи в трюме…
— Отговорки эти можешь засунуть туда же, откуда их выковыривал! — презрительно проскрипел жирный.
Это у него реально голос такой мерзкий, или прибор искажает?
— Опоздание будет стоить тебе четверть от цены. И моли своих северных богов, чтобы мне понравился товар! Десять дюжин крепких лаари, способных работать на рудниках. Так мы договаривались, помнишь?
— Помню, помню, — проворчал Калаан. — Только… возникли ещё кое-какие сложности…
Собеседник, к моему удивлению, не начал угрожать или сыпать оскорблениями. Наоборот, притих и, судя по тому, как исказилось изображение, наклонился ближе к раструбу, служившему микрофоном. И добавил притворно-ласково:
— Тащи-ка сюда своё корыто, Пёс. Посмотрим, чем можно помочь в твоём горе. Зря, что ли, я делал такой крюк? Я ещё неделю назад мог быть на Медных островах!
На этом сеанс связи прервался.
— Ну всё. Нам кранты! — уверенно, будто подводя невидимую черту, заявил Джигги. — Вот теперь уже точно! А я тебе говорил, Пёс! Вести дела с Рувазиром — это всё равно, что глубинную мурену кормить. Как ни старайся — кончится тем, что она тебе самому задницу откусит!
— Пошёл вон из рубки! — вместо ответа рявкнул капитан. — Тебе нечем заняться в трюме? Говорю же — проверь заплаты!
— Да проверил уже! Но делать-то что будем?
— Это уже не твоя забота! Дуй обратно в трюм и следи, чтобы пробоины опять не вскрылись.
Харкин возмущённо фыркнул, но приказу подчинился. В рубке после его ухода повисла напряжённая тишина. Мы все втроём — я, Намира и Линьфао — буравили взглядами капитана.
— Ну, чего вылупились? — огрызнулся он, оскалившись, как загнанный в угол пёс. — Сделка должна была состояться три дня назад. Я надеялся, что Рувазир не будет дожидаться столько времени. Да и место встречи он указывал в пяти ксефах к западу отсюда…
— Или ты всё же надеялся, что встреча состоится, и ты сможешь сдать ему выживших пленников и нас впридачу, — скрестив руки на груди, спокойно возразил Линьфао. — Просто не повезло, местечко очень неудобное. Если бы мы встретились в открытом море — Рувазир бы уже бросал сходни к нам на борт. Мы бы и опомниться не успели.
— Говорю же, он предал нас! — выпалила Намира.
— Ай, думайте, как хотите, — отмахнулся Калаан, обессиленно опираясь спиной о стену и выудил из кармана камзола початую бутылку с мутноватой тёмной бурдой. Сделав несколько больших глотков, отдышался и продолжил, глядя осовелым взглядом куда-то сквозь нас:
— В любом случае — нам всем конец. Гремучка прав. Я сейчас слишком слаб. А Рувазир — мстительная и жестокая тварь. Не удивлюсь, если за опоздание и за недостачу товара он просто выгребет у меня всё более-менее ценное, а самого отправит на дно вместе с кораблём.
— Туда тебе и дорога! — презрительно бросила Намира.
— Да, да, все мы не в восторге от нашего бравого капитана, — вклинился я. — Но сейчас нет времени собачиться. Мы всё ещё в одной лодке. Так лучше подумаем, как выкрутиться. Какие есть варианты? Сбежать? Драться?
— Издеваешься? Мы кое-как держимся на плаву! Нас догонят в два счёта. И у Рувазира не меньше двух сотен отборных бойцов в абордажной команде!
— Но он пока далеко. И между нами — целая прорва подводных камней, между которыми его громадина не пройдёт. Ему придётся делать большой крюк.
— А Мангуст прав, — поддержал меня Солёный. — Не зря же он ждёт, пока мы сами подойдём. С его осадкой соваться в этот лабиринт опасно.
Калаан, отхлебнув ещё из бутылки, снова достал подзорную трубу и некоторое время, прищурившись, разглядывал корабль Рувазира.
— Ну да. Он, похоже, даже не собирается сниматься с якоря…
— Значит, у нас есть немного времени. И кое-какое пространство для манёвра.
— Да какие манёвры? — прорычал пират. — Куда мы от него денемся?
— Куда и собирались, — пожал плечами Линьфао.
Он уже когда-то успел раскурить свою трубку с длиннющим мундштуком и спокойно попыхивал ею, будто мы тут не вопросы жизни и смерти обсуждаем, а решаем, что готовить на ужин.
