Тамара слушает, закусив губу: о зарождающейся влюбленности, о робком любопытстве, о страхе… нет, не зря потратить силы, а не суметь разговорить и показать: ты интересный парень, зря переживаешь; и вместе с тем — обнаружить, что она сама далеко не такая интересная, как считает.
А еще…
— Ты тянешься к этому парню, но сама себя бьешь по рукам: не лезь, вдруг один из вас влюбится, а другой — нет, и что тогда делать?
Тамара часто кивает:
— Особенно если это он привяжется, а я…
— А ты возьмешь и честно скажешь о своих чувствах, — улыбается Тори, и уверенность в ней не просто горит — полыхает.
— Так страшно!
— А ты осмелься. Сделай первый шаг. Никто не умрет, если оступишься.
— Думаешь?
— Знаю!
«Ну ты и разошлась!» — восхищается Слава. И невольно проникается симпатией к этой смешной девочке с аккуратным каре и круглыми очками: как же ярко пылает ее внутренний огонь!
Тамара уговаривает посидеть еще немного: «Вы же не психологи по вызову, чтобы с моими проблемами разобраться и сразу уйти». К счастью, ее страх разлетелся пеплом, прочие чувства успокоились, и можно действительно поболтать «о всяком»: о любимых книгах, о том, кто как проводит свободное время, о планах на будущее… Так Слава с удивлением узнаёт, что они с Тори живут на одной станции, а значит, сегодня могут вместе поехать домой. Насколько же тесен этот большой город!
Когда настает время расходиться, Тамара вручает остатки печенья, которое, оказывается, испекла сама, и обнимает.
— Спасибо за компанию, здорово посидели. Если захотите, можем собраться еще раз — вне рамок заказа.
— Обязательно, — кивает Тори, и Слава приподнимает брови. Вот эта девочка пару часов назад жалась к двери, цепляясь за сумку? Не может быть!
В подъезде Тори снимает очки, массирует глаза и признается:
— Без тебя я бы умерла.
— Да ну? — усмехается Слава. — А кто там храбро проводил сеанс психотерапии?
— Это потому что ты меня коснулась, — возражает Тори. — Если бы не твоя поддержка, я бы в жизни не осмелилась.
«Я не дарила тебе уверенность, только пробудила ее!» — но сейчас Тори в это не поверит, как ни спорь. Поэтому Слава пожимает плечами:
— Тогда можешь на всех заказах воображать меня рядом. — И толкает дверь подъезда.
Как хочется вернуться в летнюю Тамарину прихожую! К вечеру похолодало, пальцы мерзнут без перчаток: Слава никак не привыкнет, что их пора брать с собой. Пускай пару дней назад было тепло, глупо надеяться, что такая погода продержится долго. Октябрь есть октябрь.
— Мы сейчас в офис? — уточняет Тори, оглядываясь по сторонам. Пока шли сюда, она не решалась вертеть головой, а теперь, видимо, волнение уступило место любопытству. А тут есть на что посмотреть — как-никак, исторический центр: угловые башенки, шпили на крышах, причудливые балконы.
Слава кивает, поджимая пальцы, чтобы спрятать в длинных рукавах пальто.
— Напишу по тебе отчет, официально поздравлю со сдачей практики, а потом можно и домой.
— Так я сдала? — наигранно удивляется Тори. В глазах у нее горят хитрые огоньки — небо и земля по сравнению с той напуганной девочкой, которую Слава утром забрала из офиса.
— А ты сомневалась? Я — нет.
Она отворачивается, явно пытаясь спрятать вспыхнувшие щеки. Слава придерживает ее за рукав, не давая пропустить поворот, и гладит по плечу.
— Ты молодец. Просто в себя не веришь.
— Если б это было так просто…
— Осмелься, — улыбается Слава. — Сделай первый шаг.
— Эй, не советуй мне мои же советы! — наигранно возмущается Тори. И вдруг, замерев, тычет пальцем в сторону трансформаторной будки через дорогу: — Смотри!
Угловатая, почти острая меловая надпись: «Город наблюдает». И огромные синие глаза — нарисованные, но совсем как живые, с влажным блеском, так что чудится: вот-вот моргнут. От их пронзительного взгляда леденеет в груди — но какой впечатляющий рисунок, какая проработка!
«На месте Тамары я бы тоже заговорила с художником», — задумчиво кивает Слава. А Тори бормочет:
— Вот кто-то осмелился и нарисовал, кто-то осмелился и познакомился, а мы в итоге оказались тут, стоим и смотрим… Красивая цепочка.
— А всего-то надо в себя поверить, правда?
Тори отмахивается: мол, не лезь с дурацкими нотациями. А внутри у нее разгорается уверенность — пусть не огромным жарким костром, как во время разговора с Тамарой, но у Славы согреваются озябшие пальцы.
Она будет отличной хтонью в пальто — если позволит себе раскрыться.
«А я позабочусь о том, чтобы позволила. Иначе грош цена такому наставнику».
— Здрасьте, «Хтонь в пальто» слушает!
— Здравствуйте. Мне сказали, ваша хтонь может сожрать заказчика. Это правда?
— Интересные у вас сведения. А если я скажу, что нет?
— Я… Понимаете, мне… В общем, друг сказал, что хтонь может сожрать меня, только надо сразу сказать, что…
— Ладно-ладно, не волнуйтесь. Сейчас уточню у хтони, и всё оформим. Трубку не вешайте.
В офисе царит тишина: никто не спешит заказывать себе хтонь. Неужели все из-за дождливой погоды, в которую не хочется вообще ничего? И даже с глупыми вопросами не звонят — никакого развлечения!
