Лютый преувеличенно медленно спускается с подоконника, давая Вику шанс отбежать к стульям; и какое-то время они носятся по комнате: один тянется укусить, другой отбивается всем, что попадает под руку. Санна только головой качает: детский сад, ей-богу.
А за две минуты до одиннадцати раздается звонок в дверь — и Вик срывается открывать.
— Заходи! Да все отлично, перестань!
Это и правда Тори — бледная, взъерошенная, с опухшими глазами. Всю ночь переживала? Бедная девочка.
— Извините, что я…
— Я специально тебя доводил, — обрывает Вик. — Ты не хтонь была, а несчастный крошечный комок! А разозлилась — и да, сразу настоящая хтонь; молодец! — И хмурится: — Не прячься больше, слышишь?
Глаза у Тори вспыхивают то ли от обиды, то ли от гнева. Кажется, сейчас она еще раз укусит; но нет, опускает голову и бормочет:
— Ну вы и придумали…
Вик обнимает ее, что-то шепчет на ухо, а когда отстраняется, Тори расстегивает куртку. Значит, решила остаться?
— Сначала поболтаем по душам, а потом будет экзамен, — объявляет Вик. Оборачивается к Лютому: — Выпьешь с нами чаю? Так, как ты умеешь.
Тот расплывается в улыбке:
— О чем речь!
И в помещении теплеет, будто вытащили из кладовки обогреватель и врубили на всю мощность.
Ну уж после чаепития с Лютым Тори наверняка перестанет переживать! Хотя для Санны прокушенная рука была бы клеймом на всю жизнь, тут сколько чая ни пей — не успокоишься. У хтоней с этим, наверное, попроще.
Повесив куртку, Тори косится на Вика:
— Очень больно было?
— Это ничего! — отмахивается он. — Вот как-то раз мне отрезали руку…
— А мне ты эту историю только через год рассказал! — влезает Лютый. — Надо было тоже покусать?
Они уходят в комнату, и Санна с радостью посидела бы с ними, но долг зовет: кто-то уже звонит сделать заказ.
— Здравствуйте, агентство «Хтонь в пальто» слушает.
Славе не впервой ходить на заказы с новичками. В свое время — пять лет назад — она принимала полевую практику у Вика, нынче второго по старшинству работника. А сейчас на правах наставника взяла с собой новенькую девочку — Тори, чистокровную хтонь. Тем более что заказ самый подходящий — чаепитие: как правило, на чужих кухнях ничего из ряда вон выходящего не происходит. Значит, новенькая вряд ли растеряется, забьется в угол и провалит практику.
Когда они спускаются в метро, Слава спрашивает нарочито веселым тоном, чтобы растормошить, разговорить:
— Какими судьбами к нам в агентство занесло?
— Вакансию увидела, — пожимает плечами Тори.
— И решила, что работать хтонью в пальто — это жутко интересно?
Тори улыбается уголками губ:
— Кому ж не интересно, когда платят просто за то, что ты, такой замечательный, есть? Нет, — она мотает головой, — я понимаю, что нельзя сидеть и ничего не делать: теорию надо вызубрить, практику сдать, научиться подбирать слова… Зато никакого специального образования не нужно.
Что да, то да: хтонью рождаются, поэтому нужного образования при всем желании не получить. Хотя бывает так, что задавленную родителями хтонь приходится обучать, как быть хтонью, — но и то не с нуля: хтоническую природу никто не отменял. Правда, «быть хтонью» и «быть хтонью в пальто» — вещи все-таки разные: для работы с заказчиками нужна подготовка; пускай Гор в свое время никакой подготовкой не заморачивался.
Народу в вагоне немного, даже удается сесть. Слава, развернувшись вполоборота, продолжает расспрашивать:
— Ты училась на кого-то?
— На бухгалтера, — морщится Тори. — Нудятина та еще. Но родители сказали, что, если стану хорошим специалистом, всегда буду нужна. Правда, — она вздыхает, — я вряд ли стану: слишком скучно.
Надо же! А судя по тому, что рассказывали Вик и Лия, ей самое то тихонько копаться в цифрах и бумажках и ни в коем случае не общаться с людьми. Впрочем, может, это от волнения? А на заказах она не будет волноваться, что ли?
«Вот приедем и узнаем», — решает Слава. И делится:
— А у меня вообще никакого образования, кроме школьного. Работала кем получится, где-то и месяца не выдерживала, где-то оставалась надолго. Потом узнала про «Хтонь в пальто», полезла из любопытства, а меня взяли. Уже шесть лет здесь.
Кажется, Тори хочет что-то спросить, но поезд останавливается, и она лишь нервно поправляет очки. Это их станция; остается пять минут пешком — и начнется полевая практика.
На эскалаторе Тори прячет руки в карманы — наверняка ладони мокрые и холодные.
— Все будет хорошо, — ободряет Слава, пристраиваясь рядом. Но помнит, как сама нервничала чуть не до обморока. Даже если назубок знаешь все методички, как тут не переживать? К тому же с ней ездила сама Валерия, основательница агентства, — ох как не хотелось опозориться!
Тори в ответ только вздыхает.
Заказчица, представившись Тамарой, выдает тапочки и убегает ставить чайник. Слава, переобуваясь, оглядывает прихожую: коврик у порога ярко-зеленый, по стенам расклеены бабочки, дверцы шкафа расписаны маками. Вот бы на улицу такое лето, как здесь!
— Мне страшно, — шепчет за спиной Тори. — Вдруг я не справлюсь?
Обернувшись, Слава ловит ее отчаянный взгляд и улыбается:
