Хтонь представилась Валерией. Пообщавшись в личке, они договорились о встрече в кофейне и там, засев в углу, долго обсуждали бизнес-план. Звучало неплохо: поскольку заказов много, их можно разделить по районам: Гору — север, Валерии — юг. Дальше каждый ездит по своим заказам и получает заработанное, а Гору как организатору достается еще и процент от заказов Валерии. На том и порешили.
Два месяца они работали по такой схеме, умудрились даже выйти на стабильный, пусть и небольшой, заработок. После одного из заказов Валерия придумала не только пить с людьми чай, но и пугать их; это вызвало ажиотаж на форуме, и количество желающих выросло раза в полтора.
В начале третьего месяца Валерия написала: «Давай откроем ИП и оформим все официально? Купим рекламу, наберем еще работников. Крутая же идея — хтонь по вызову!»
Прикинув, в какую головную боль это выльется, Гор согласился. В конце концов, кто не рискует, тот не пьет шампанского.
В комнате Денис опускается на кровать, прикрывает глаза. Бормочет:
— Садись куда хочешь, я сейчас, отдышусь чуть-чуть.
Гор, устроившись в кресле напротив, оглядывается. Стены увешаны плакатами с музыкальными группами и персонажами компьютерных игр, на столе рядом с ноутбуком свалены книги — кажется, фантастика. А на тумбочке у кровати стоят две упаковки апельсинового сока — в лучших традициях фильмов лечится витаминами?
Проследив за взглядом, Денис улыбается:
— Люблю апельсины, вот родители и покупают. Они вообще сказали: «Проси что угодно», и я сначала думал, что буду объедаться вредной фигней, но есть совсем не хочется. Вот пью сок.
Не хочется — или нет сил на то, чтобы жевать еду, глотать, переваривать?.. Чем же он питается, йогуртами?
Денис, вздохнув, садится, заворачивается в плед, будто в кокон. Хмурится:
— Только без сочувствия, надоело. «Ах, бедный мальчик, за что же тебе?» У меня оба дедушки от рака умерли, папа лечился, а я отмахивался от врачей, как дурак, пока поздно не стало. Вот за это, видимо. — Помолчав, он встряхивает головой и жадно просит: — Расскажи про смерть: это очень больно?
Спина покрывается мурашками. Никакого хождения вокруг да около, никаких лишних эмоций — только яркое желание узнать, что ждет дальше: ничего нет хуже неизвестности. Придется быть таким же откровенным: вопрос про боль — только начало, правда?
— Больно, — кивает Гор. — Для всех по-разному; обычно говорят: будто терзают железные зубы, перегрызая эдакую пуповину между тобой и миром. Но тебя, я думаю, болью уже не напугать.
— О да, — криво усмехается Денис и, поморщившись, плотнее кутается в плед. — А как оно вообще происходит? То есть ты, конечно… Но вдруг ты знаешь?
Привычно немеют кончики пальцев: не вспомнишь, как провожал, — и не расскажешь толком. Прочистив горло, Гор разводит руками:
— Я и правда знаю. Это… красиво, даже умиротворяюще. Слышал же про вещи, на которые можно смотреть вечно?
— Как горит вода и течет огонь? — ухмыляется Денис, и глаза у него вспыхивают в предвкушении.
— А третья — как умирает человек. Очень похоже, кстати: всей сутью перетекает в иное состояние, так что связь с миром истончается до прозрачности, пока не порвется, и — всё. Будто упала с крыши дождевая капля; или искра от костра взлетела в небо. Было бы видео, я бы смотрел и смотрел, но это, как понимаешь, не заснять.
Денис недоверчиво прищуривается:
— Как искра или капля? Так быстро?
— Нет, так же красиво. Но медленнее в тысячу раз, а то и больше. Все-таки у нас, помимо сути, есть материальное тело, и пока мы живы — мы материальны. А в смерть, как понимаешь, уходят сутью. И этот процесс перехода, вытекания из тела… он длинный, болезненный и страшный. Будь ты хоть чемпионом по эскапизму и завсегдатаем астрала, тело у тебя все равно остается, и вашей связи придется рваться. — Вспомнив, как провожал прабабушку, Гор прибавляет: — Иногда можно помочь умирающему уйти быстрее и легче. Погладить ледяной хтонической лапой, дыханием перегнать суть в состояние смерти, когтями разорвать связь… Если хочешь, могу тебя проводить. — Он улыбается, показывая: это шутка, ведь нужный момент еще поди подгадай, не буду же я дежурить у твоей кровати день и ночь.
Но Денис, нахмурившись, передергивает плечами:
— Нет, спасибо, я сам. А… — Помявшись и облизав губы, он все-таки спрашивает: — А после смерти ничего не будет, да? Черная пустота, отключение сознания? Или… загробная жизнь, перерождение, что-нибудь такое?
Такие вопросы задавал каждый, с кем приходилось говорить. Но еще знать бы ответы наверняка!
В задумчивости покрутив кольцо на безымянном пальце, Гор пожимает плечами:
— Как я говорил, в смерть уходят сутью, а не телом. Думаю, она вечна и для нее на этом моменте ничего не заканчивается.
— Религиозненько, — фыркает Денис, но, впрочем, не спорит. А Гор подмигивает:
— Может, религии не так уж и заблуждаются.
Название «Хтонь в пальто» придумал Гор — то есть попросту выгнал из популярного выражения несчастного коня. Нечего заставлять животное носить человеческую одежду! А вот хтонь вполне может и в пальто одеться.
