Родители не хотели отпускать на корпоратив: «Вот еще, придумали! Зачем ехать непонятно куда? Могли бы собраться в ресторане, как все нормальные люди». Но в том-то и дело, что они не люди, а хтони! И празднуют не Новый год, а Йоль, зимнее солнцестояние, — из-за чего родители тоже ворчали: «Что за странные праздники? Придумают же»
Тори долго отстаивала право самой решать, что и где праздновать: рассказывала, как ей важно вписаться в коллектив, уверяла, что не будет шататься по лесу, обещала не напиваться и при всякой возможности отписываться эсэмэской. Тошно было — не то слово! Но пока денег не хватает на съём, приходится плясать под родительскую дудку.
Главное — что в итоге они согласились; и рано утром Тори вместе с остальными села в автобус, отчаянно закрываясь сумкой, будто щитом, но даже в мыслях не позволяя себе отступить.
Когда автобус привозит на лесную турбазу, Тори, уставшая от шестичасовой тряски и волнения, хочет завернуться в одеяло и не шевелиться до следующего утра. Но назло себе даже не присаживается на кровать: оставляет вещи в одном из домиков и выходит осмотреться.
Здесь очень тихо: ни гула машин, ни назойливой рекламы, ни шумной музыки. Голоса коллег не в счет: их слишком мало, чтобы перебить лесное молчание. И пахнет иначе: не пылью и выхлопными газами, а морозом и хвоей.
Тори массирует виски: немного едет голова, будто всю жизнь дышала сквозь сжатые зубы, а теперь наконец вдохнула полной грудью и вмиг опьянела.
Со спины налетает Лютый, хватает за руку:
— Пойдем, чего покажу! — и утаскивает в чащу — знакомиться с местной хтонью.
Вот тебе и «не буду шататься по лесу»! Но если бы родители стояли по колено в сугробе, чувствуя, как по спине мечутся мурашки, если бы к ним вышла густая темнота, жуткая и ласковая, будто смерть, если бы она погладила их когтистой лапой… Нет, наверное, они даже тогда не поняли бы, зачем соваться в лес и зачем вообще сюда ехать.
Вернувшись к домикам, Тори отписывается: «Все хорошо». И шепотом посылает запреты и обещания куда подальше.
Хорошую идею придумал Гор — выездной корпоратив! Зимний лес, маленькие домики, никаких посторонних людей и городского шума — красота!
Правда, Санне вечно кажется, что из-за деревьев наблюдает некто с колючим взглядом и снег еле слышно поскрипывает под его шагами. Но еще в первую поездку ей объяснили, что здесь есть хтонь — не имеющая внятного облика, не знающая человеческого языка, дикая, но в целом дружелюбная. И Санна успокоилась; порой даже мысленно махала рукой: «Привет, я знаю, что ты здесь, не будем друг друга тревожить, правда?»
Хтонь не отвечала — но и не выскакивала из леса, чтобы напугать. Вот и ладненько.
Санна идет из своего домика в общий, назначенный гостиной, чтобы на скорую руку нарезать салаты, — и замирает на полпути. Когда они приехали, были сумерки, а теперь окончательно раскинулась ночь, и сколько же в ней звезд! В городе их не видно: мешает свет, — а здесь любуйся на здоровье, ища знакомые созвездия.
Однажды на корпоратив приехала Лина и, дождавшись густой темноты, устроила целую экскурсию. Санна едва успевала следить за ее пальцем, вычерчивающим созвездия, и запоминать названия. Да толку! Сейчас не найдет ничего, кроме известной Большой Медведицы, даже яркую Полярную звезду не покажет.
«Красиво?» — шепчет кто-то за спиной. Голос незнакомый, но Санна, вздрогнув, не оборачивается. Догадывается: это подкралась местная хтонь. Устала сидеть в одиночестве, вышла к домикам и заговорила с девушкой, которая уже несколько минут стоит запрокинув голову.
— Красиво, — негромко соглашается Санна, продолжая разглядывать небо.
Звезды рассыпаны снежной крошкой — яркие и едва различимые, горящие спокойно и мерцающие, одинокие и прижавшиеся друг к другу. Можно подумать, если не знаешь названий, то и любоваться нельзя.
А салаты… Салаты подождут. В конце концов, кому приспичит — нарежет сам.
Почетная обязанность Криса — варить глинтвейн. Еще подростком он втайне попробовал у кого-то в гостях и сразу влюбился. Родители, конечно, были против алкоголя, и, едва сбежав, Крис принялся экспериментировать с рецептами. Мешал вино с виноградным соком, резал то апельсин, то яблоки, добавлял ванильный сахар и красный перец — пока наконец не нашел идеальное сочетание.
На первом корпоративе он поругался со Славой, которая просто высыпала в кастрюлю смесь для глинтвейна: кричал, что так нельзя, это шарлатанство, все равно что подавать растворимую лапшу, когда попросили спагетти. К счастью, Слава не окунула его в готовящийся глинтвейн, а молча ушла в лес.
Ночью они помирились, но Слава отрезала: «В следующий раз готовишь ты». Через год Крис с удовольствием привез приправы и сок и весь вечер колдовал над кастрюлей. Результат более чем оценили, и с тех пор главным по глинтвейну назначили его.
До полуночи далеко, и Крис гуляет вокруг домиков, вдыхая ледяную темноту. Здесь жутковато: вечно чудится, что за тобой следят, — но ему эта жуть по душе, иначе бы не водился с хтонями еще с детства.
