— Очень жаль, что у тебя после Рагнарёка не сохранилось божественных сил, — сказала Досада. — Ты мог бы лишить клыков меня. Тогда бы я умерла от возвышенной печали.
— К черту твой сарказм! — воскликнул Арло. Его ярость вызвала у Досады ослепительную улыбку. — Я думал, с убийством покончено, раз мы победили неорганический разум.
— Не совсем так, — просигналил ксест. — По всей галактике виды Жизни воюют друг с другом. Люди воюют с лфэ из-за какого-то сфабрикованного дела о краже планет. ЕеоО — с ксестами из-за цен на тафисов, которые, оказывается, происходят с одной из планет ЕеоО. Расточаются богатства целых звездных систем. После уничтожения разума Хтона всех, похоже, перестали интересовать неорганические ценности. Даже мой род пренебрегает тафисами.
— Прискорбно, — вежливо согласился Вениамин.
— Настоящий бардак, — сказал Арло. Он опустошил бокал, огляделся — и перехватил обмен взглядами между Досадой и Афаром. Его ладонь сжалась в кулак. Он больше не носил перчаток силы, да и молота у него не было. Тор умер в Рагнарёке. Жаль, что Арло выжил!
— Некто также скорбит по этому поводу, — просигналил ксест. — Гораздо лучше было бы добиться какого-нибудь компромисса с пещерным существом. Когда некто и мириады его долговых братьев сражались в пещерах, мы думали, что являем собой Добро, побеждающее Зло. Похоже, что мы отчасти ошибались.
— Похоже, — согласился Арло. — В Хтоне было много ценного. Неорганический разум был моим другом — до Рагнарёка. Я не могу сказать, что он — воплощение зла. — Он отвернулся от ксеста, испытывая вину за геноцид. Хтон не был живым, и все же его убили, и в этом состояло галактическое преступление.
Арло поднял глаза — и увидел Досаду в объятиях Афара.
Ярость, копившаяся в нем в течение двадцати лет, вырвалась наружу. Арло ухватил своими большими, покрытыми рубцами ладонями небольшой вспомогательный компьютер, поднял его, сорвав с креплений, и с безумной силой швырнул в пару.
Миньонетка, предупрежденная телепатией, отпрянула. Мужчина же оказался менее проворен. Тяжелый ящик обрушился на него.
— Брат! — закричал Утренний Туман. — Что ты наделал?
Арло посмотрел внимательнее — и увидел, что двое вовсе не обнимались, а просто беседовали. Причем мужчиной был не его сын Афар, а двоюродный дедушка Вениамин. Как он мог так ошибиться? Ведь в них не было ничего общего!
Утренний Туман опустился на колени рядом со стариком.
— Он мертв. В таком состоянии его могло убить любое потрясение, а удар был неслабый. Брат, зачем ты погубил нашего патриарха?
— Брат, я думал, это мой сын, — с огорчением произнес Арло.
— С
Ко всему прочему, Арло перепутал и миньонетку! Одержимый уродливым наследством Миньона, он увидел то, чего так боялся, и ускорил ссору, к которой питал отвращение.
— Брат, в замешательстве я обидел тебя. Приношу свои извинения. Моя ссора — не с тобой или твоей миньонеткой, но с моим собственным…
Тут Афар пересек комнату.
— И все-таки мой отец обогнал свое время! — сказал Афар. — По его собственному признанию он хотел убить именно меня. Он нарушил миньонский закон, и я могу убить его, пренебрегая равенством оружия. — Он сделал движение рукой и достал взрывомет.
— Это нужно прекратить! — отчаянно просигналил ксест. Его многочисленные ноги двигались запутанным образом, что он как бы бегал между ними. — Непонимание…
Афар выстрелил. Он целился в Арло, но теперь против него оказался ксест. Его объяло пламенем и тут же уничтожило — никаких долгов. То, что не испарилось, спеклось.
Взрыв краем задел Арло, опалив ему волосы и на мгновение ослепив, но ограниченная телепатия подсказала ему, где стоит Афар.
— Опять начали войну, — мрачно сказал Арло.
Он отпихнул ногой липкое тело ксеста в сторону сына, но Утренний Туман, неверно истолковав его намерение, набросился на него.
Обе миньонетки наблюдали за кровавой борьбой с одинаковыми улыбками чистейшего восхищения.
Арло проснулся в холодном поту от отвращения и ужаса.
Было ли это видение послано Хтоном? Арло сомневался: отдельные части выглядели слишком правдоподобно. Его грядущая жизнь с Досадой была бы именно такой, и под конец ему пришлось бы по-миньонски убить своего единственного сына или быть убитым им. Это проистекало из любви к ней, и оба они об этом знали. Арло не мог избежать своей судьбы, бросив Атона и Кокену и навсегда покинув пещеры: рок коренился в его любви к миньонетке.
— Слава Богу, ты жив, — сказала Боль. — Кажется, я повредила тебе ногу, зато удалила большую часть отравы. Ты — крепкий, и яд гусеницы, вероятно, каким-то образом противодействовал яду саламандры, — но дело было совсем плохо.
— Ты — прекрасна, — сказал Арло, целуя ее.
— Прекрасны и твои сны, — ответила она. — Хотела бы я знать их полностью…
