В одном из первых дворов замка Сан-Педро, древней резиденции военной комендатуры Сен-Пьера, Ренато наседал на молодого моряка, бывшего второго помощника «Люцифера», по его загорелым щекам лился обильный пот. Из-за окутавших город огненных испарений пот лился с высокого лба и пропитывал белую рубашку последнего Д'Отремона.
- Тебе понравится, если я тебя выпорю? Понравится провести шесть месяцев в подземной тюрьме? Хочешь взять всю вину хозяина на себя, чтобы тебя приговорили к десяти годам принудительных работ?
- Меня? Меня? – от страха пробормотал мертвенно-бледный Сегундо.
- Тогда говори, говори наконец! Где Хуан?
- Если я скажу, вы выпустите меня? Отпустите тех, кто со мной, если…?
- Я убью тебя прямо сейчас, если продолжишь молчать! Будешь говорить?
- Ну ладно. Да, сеньор. В конце концов, я ни в чем не виноват.
- Где они? Куда сбежали?
- Они на «Люцифере», бросили якорь в южной бухте. Учитывая происходящее, там не более двух впередсмотрящих, а возможно, никого.
- На «Люцифере»! Как же я раньше не подумал! Проклятого корабля нет в порту! Из-за твоего молчания ты дал им время сбежать. Уверен, прошлой ночью они подняли якорь. Клянусь, ты сгниешь в тюрьме!
- Они не далеко. «Люцифер» не может плыть с таким количеством груза. Там рыбаки, женщины, дети, капитан, Колибри, три члена экипажа, и к тому же, сеньора Моника.
- Моника? Но как возможно, что этот негодяй…?
- Она поехала с ним, сеньор. Я просил ее остаться со мной, но она хотела уехать с ним.
Ренато настолько свирепо затряс заключенного, что пальцы порвали грубый жакет моряка Дуэлоса; он жадно вглядывался в перепуганные глаза припертого к стенке человека, ответ которого боялся услышать:
- Он хотел забрать ее. А она? Не плакала? Не умоляла? Не просила спасти ее?
- Нет, сеньор, – бормотал Сегундо. – Сеньора Моника как будто любит капитана.
- Ты лжешь, простолюдин! Лжешь, собака! – бесился Ренато, дав пощечину беззащитному Сегундо.
- Хватит, хватит! Невообразимо, что вы бьете связанного человека! – вступился нотариус Ноэль, приблизившись к Ренато. – Я едва могу поверить, что вы, вы…
- Оставьте меня в покое! – яростно взвился Ренато.
- Нет закона, который разрешает допрашивать задержанного таким образом!
- Не уберетесь ли вы в преисподнюю, Ноэль? – пропустил мимо ушей молодой Д'Отремон. И крикнул, указывая на Сегундо: – Этого человека в подземелье!
- Ренато, Ренато… – умолял Ноэль, идя за ним. – Ренато, сжалься…
- Пусть немедленно наберут береговую охрану, чтобы сразу отчалить! Удвоят провиант и немедленно погрузят на судно сорок солдат! – приказал Ренато, не обращая внимания на старого нотариуса. – Сирило, дай мне эти пистолеты!
- Ренато, сынок. Прошу пригвожденным Христом, – взмолился старик Ноэль. – Уже не знаю, как говорить с тобой. Невероятно, когда уже природа дает знамения, и все равно в нас не появляется ни капли жалости. Ты хотя бы помнишь волю отца?
- Никакую волю не помню! Не видите, что меня душит ревность, боль и ярость?
- Ренато! Это твой брат!
- Думаете, меня волнует его пролитая кровь? Оставьте меня!
Он резко отодвинул его, добрался до дверей и по длинным коридорам спустился по ветхим каменным лестницам. Напрасно старый нотариус побежал остановить его, сказать еще раз. Задыхаясь, он добрался до дверей крепости, услышал очень долгий грохот и взмолился:
- Помоги нам Боже! Но как он поможет, когда происходит такое?
Земля снова содрогнулась, подкосились усталые ноги нотариуса, и он без сил прислонился к древней стене.
На горячем коне Ренато Д'Отремон удалялся галопом вдоль длинной улицы, окружавшей рейд, огибая пристани с береговой охраной.
- Святой Боже, Святой Крепкий, Святой Бессмертный… Освободи нас от зла!
- Ана! Это ты? – удивился Ноэль.
- Благословенный и Всехвальный! – с огромным изумлением провозгласила служанка. – Я уже валюсь с ног, потому что больше не могу идти; я весь день ищу вас, сеньор дон Ноэль. Уже полдня, не отдыхая, молясь и молясь, шагая и шагая, потея и потея, счищая и счищая пепел, который падает мне на голову. И никак не могла вас найти. Но Слава Богу, Слава Богу…
- Слава Богу почему, почему? Чего ты хочешь? Зачем ищешь меня?
- Мне незачем. Но сеньора Каталина упорно хочет с вами встретиться, надо же, как жарко шагать. Вы не задыхаетесь, дон Ноэль?
- Ты задохнешься, если не скажешь, чего хочет сеньора де Мольнар, – Педро Ноэль терял терпение.
- Бедняжка приехала в дом и плачет. Она получила письмо от Матери-Настоятельницы. Я сказала настоятельница, сеньор нотариус?
- Полагаю, да. Письмо от настоятельницы из монастыря. О чем письмо? Что там написано?
- Благословенный и Всехвальный… Посмотрите, какие дела… Говорят, сеньора Моника там, с монахинями монастыря.
- Невозможно! Не говори глупостей. Там даже нет монахинь. Не знаю, куда они ушли.
- Туда наверх, сеньор. Я не сказала вам? В старый-престарый монастырь на горе Парнас.
- Монастырь на горе Парнас? Старый доминиканский монастырь? О, Боже, это правда! – воскликнул Ноэль. И с надеждой спросил: – А Моника там? Моника с ними? Ты уверена?
