Кроватей в доме не было, Художник уложил Лелю на единственном диванчике, а сам разложил себе постель на большом старинном сундуке, который он также позаимствовал у местных жителей «для интерьера».
– Вот не думал, что у сундука может быть такое практическое применение! – весело пошутил он, раскидывая на нем матрас, – а ведь наши предки именно так и спали, на сундуках! – Художник затушил последний огарок свечи.
– Спокойной ночи, Художник! – сказала Леля.
– Сладких снов, Леля, – ответил Художник и уснул с улыбкой на лице.
Едва тусклое ноябрьское солнце заглянуло в их странное жилище, Художник и Леля проснулись. Они оба с волнением ждали утра. Художник чувствовал какой-то необычный прилив вдохновения, а Леля волновалась, потому что впервые в ее жизни она будет позировать для картины.
Они позавтракали остатками булочек, и Художник начал рисовать. Он посадил Лелю в большое старое кресло, дал ей в руки книгу, попросил немного склонить голову, как будто она читает. Сам он сел на низкий стульчик, оказавшись почти у ее ног, поставил перед собой мольберт и начал писать.
Он писал весь день. Несколько раз они прерывались, чтобы попить чаю, а потом он снова писал.
Солнце уже начинало садиться за горизонт, Художник спешил закончить картину до того, как окончательно стемнеет, чтобы не писать при тусклом свете свечей. Леля тоже с нетерпением ждала завершения работы – она устала сидеть целый день в одной позе. Вдруг на улице послышался странный звук – как будто звенели колокольчики. Потом раздался громкий лай соседских собак.
– Я пойду, посмотрю, что там такое! – вскочила Леля, обрадовавшись возможности размяться.
– Хорошо, иди. Мне осталось пару мазков – я закончу и тоже выйду! – сказал Художник.
Леля побежала к двери, мельком взглянув на свой портрет. Он показался ей слишком идеальным, нереально красивым, а свет, который в картине падал на нее из окна и от печного пламени, образовывал над ее головой свечение, наподобие нимба.
На улице ее сразу обдало почти зимним холодом. Опять пошел снег, застилая все вокруг белой рябью, и Леля с трудом разглядела за калиткой собачью упряжку с санями. Из саней поднялся человек, открыл калитку и направился к крыльцу. Когда фигура приблизилась к ней, она увидела женщину, закутанную в тулуп и теплую старомодную шаль из козьего пуха. Леля подумала, что может быть, это одна из соседок, с которыми дружит Художник. Она хотела вернуться в дом и позвать его, но в этот момент женщина громко произнесла ее имя. Леля испуганно отпрянула: это была Ведьма.
Конечно, ее нелегко было узнать в этом странном одеянии, с обледенелым лицом и заиндевевшими ресницами и бровями, но глаза были по-прежнему те же – пронзительные, как острый кинжал, проникающие вглубь сердца. Тот же был и голос – властный и жесткий. Раньше этот взгляд и голос заставил бы Лелю безропотно подчиниться, но сейчас она была настроена воинственно: она решила до конца бороться за свое счастье.
– Ты? Зачем ты здесь? – резко спросила Леля.
– Я пришла за Художником, – мягко улыбнулась Ведьма, – я поняла, что была не права, когда оставила его. Я хочу, чтобы он вернулся ко мне.
– Ты узнала, что он освободился от твоих чар, и решила добить его? Я тебя не пущу, – Леля загородила спиной дверь.
– Глупая, зачем мне добивать свое счастье? Нет, не убить я хочу теперь, а подарить людям его талант, я поняла, что он должен творить, писать, и готова быть его Музой до конца жизни! – говорила Ведьма с улыбкой, глядя прямо в глаза Леле и стараясь казаться искренней.
– Ты все врешь! Ты уничтожишь его! Ты питаешься энергией творческих людей, как вампиры кровью! Уходи, он мой, я тебе его не отдам! Он полюбил меня и останется со мной!
Ведьму начали раздражать дерзкие речи девчонки. Она хотела отчитать ее, напомнив, что Леля полностью от нее зависит, и что совсем недавно она рыдала у нее на коленях, умоляя взять ее обратно к себе, но потом решила не уподобляться мамаше буянящего подростка и решила действовать хитростью.
– Послушай, Леля, – начала она вкрадчиво, – ты же знаешь мой принцип: я люблю свободу! Я никогда никого ни к чему не принуждаю, но хочу, чтобы и другие поступали так же. Человек создан свободным и должен быть свободным. Поэтому мы должны спросить у Художника, с кем он хочет быть. Он должен сам сделать свой выбор. Ты говоришь, что он освободился от моих чар, что он полюбил тебя. Если это правда, то он открыто скажет о своем выборе, и я уйду. Но что, если он обманул тебя? Если он просто хочет заглушить тобой свою душевную боль, облегчить рану, нанесенную разлукой со мной? Если это так, со временем он охладеет к тебе. Ты поймешь это, когда будет уже поздно и останешься несчастной до конца жизни. Поэтому в твоих интересах узнать правду сейчас, и пусть эту правду скажет сам Художник!
