Художник не был в Городе много лет, и ему хотелось заново познакомиться с ним. Лучи солнца высвечивали один за другим городские здания, словно театральные софиты декорации на театральной сцене. В Городе многое изменилось за эти годы – храмы поражали внешним великолепием и сиянием куполов, а добротные дома купеческой и сталинской постройки перемежались новоделами постперестроечного периода. Улицы казались шире, просторнее, чище, от этого вид у Города стал более «европейским», но исчезло то очарование старины и провинциальности, которое всегда так умиляло столичную богему, приезжавшую сюда покутить.
Все эти новшества несколько покоробили Художника. Город явно стал другим и совсем не вязался с образом из детства, который сохранился у него в памяти, и воспоминаниями о котором он жил все эти годы.
Художник покинул Город почти 20 лет назад. Как и вся провинциальная творческая молодежь, он искал в столице новых возможностей для самореализации и признания своего таланта. Он многого достиг за эти годы. Его картины продавались в столичных и европейских салонах, его имя было во всех каталогах современного искусства. Если бы он был прагматичным человеком, он мог бы давно купить квартиру с видом на Кремль и обзавестись собственным художественным салоном или выставочным залом, но Художник был романтиком и кутилой.
Деньги от продажи картин он тратил на путешествия, любил гульнуть на широкую ногу вместе с многочисленными друзьями, которые иногда месяцами зависали в его квартире на Арбате, переделанной из бывшей коммуналки. Подруги сердца – из числа поклонниц его таланта – долго не задерживались в его жизни. Сбегали, как правило, после очередного длительного запоя.
В какой-то момент Художника постигла мысль о бессмысленности такого существования, он устал от мимолетных романов и навязчивых друзей и решил сбежать в провинцию. У Художника не было особых планов, что он будет делать в Городе. Да, впрочем, он никогда не планировал свою жизнь. Он принадлежал к породе людей, привыкших безраздельно доверять своей интуиции, и был уверен в ней, как в лучшем гиде по лабиринтам Жизненного пути.
Но в тайниках его романтической души жила мечта о встрече с Прекрасной Дамой, которая осветит его жизнь и станет Единственной Музой на все оставшиеся годы, отпущенные Господом. Он мечтал об идеальном образе, о родственной душе, и в то же время о душе непостижимой и загадочной, к которой можно стремиться всю жизнь, но так и не познать до конца. Этот образ, рожденный его воображением, казался ему почти реальным, и Художник жил предчувствием судьбоносной Встречи.
С такими мыслями он перешагнул порог родного дома.
Несмотря на ранний час, мать Художника не спала. Она всю ночь пекла пироги, варила студень и тушила картошку, готовясь к приезду долгожданного сына. Когда он объявил ей, что приезжает насовсем, она сначала не поверила его словам, потом долго пытала, что случилось, решив, что в жизни сына произошло что-то непоправимое или криминальное, раз он решил сбежать из столицы. В конце концов, восприняла это как очередной «заскок» своего непредсказуемого отпрыска и решила просто радоваться тому, что единственный сын опять будет с ней рядом.
Ссоры, пьяные скандалы с битьем посуды – все это осталось в прошлом и мгновенно стерлось из памяти. К ней возвращался ее сын – знаменитый и гениальный Художник, которым она гордится и ради которого будет жить.
Все это она подумала, когда Художник, переступив порог дома, заключил ее в объятия и радостно объявил:
– Ну вот, мама, твой блудный сын вернулся из долгих странствий. Теперь я буду с тобой и никогда тебя не покину!
Глава 2.
Ведьма
На Город уже начали опускаться вечерние сумерки, но Ведьма еще только проснулась. Вчера была бурная вечеринка в квартире Философа, где она, как всегда, блистала во всей красе, поразив гостей, приехавших из Риги, знаниями античной философии. Философский диспут продлился до самого утра, и, чтобы держаться в форме, Ведьме пришлось неоднократно подкреплять себя мартини. Вчера она была на высоте, но сегодня чувствовала себя прескверно.
Ведьма запахнула свое худосочное тело в изящный шелковый халат, подаренный ей сто лет назад японской гейшей. Этот халат имел свойство поднимать ее эмоциональное состояние, и, ощутив его ласковое прикосновение, она почувствовала себя немного лучше.
Приняв ванну, Ведьма уселась в кресло с чашечкой кофе, обдумывая, чем ей заняться сегодня вечером. Идти никуда не хотелось, но и сидеть в одиночестве было скучно. И она решила вызвать Лелю.
