— Не придумывай сказок, Тони… Умрем и втянемся в вечный поток энергий…
— Вот и хорошо. Сам знаешь, из ничего чего не бывает. Только из чего-то. Когда Демиург создаст новую планету, мы с тобой выплывем из Леты на чистый бережок и построим там новый, прекрасный дом!
— Договорились, мой мальчик. Распутаешь дело, загляни.
— Хорошо, Отец! — Эльф глубоко поклонился сидящему старику. — Я приду быстро.
— Нет. Ты многого не знаешь. Просто внимательно наблюдай. А парнишечке, которого ты подобрал, здесь не место. Вечное древо ждет своего потерянного сына, я чувствую… До встречи, Тони!
И не успел эльф даже открыть рот, как лес и горы закрутились перед его взором, и он очутился в своем кресле на домашней террасе. Голубое светило стояло в зените, так что времени для поездки во дворец было еще полно. И что-то он хотел еще… Ах, да! Взять с собой мальчишек. Маленького сынишки тетки Тармы в городе не было, так что Йожеф и Иржи помогут его заменить. Что-то услышат, что-то увидят. Их-то стесняться никто не станет. И с этой мыслью Тони понесся к морю.
Как только Йожеф и Иржи появились на набережной, к ним стали подтягиваться люди. Весть о двух мальчишках облетела большое количество отдыхающих, обрадовавшихся новой забаве.
Фаркаш, вешая уже истыканную за вчерашний день доску на привычное место, громко говорил голосом профессионального уличного зазывалы:
— Фаркаш! Ты чего городишь ерунду! От какого сглаза, дурень? — Зашипел Иржи, устанавливая этюдник и закрепляя грунтованный картон на подставке. — Пой про себя, меня, пожалуйста, не трогай. А то прибежит какая-нибудь экзальтированная дамочка, да огрызками закидает за ночное колотье в боку, или того хуже, энурез!
— Ты еще скажи, что она сразу придет с горшком. Через весь город. — Фаркаш примерился и махнул клинком. Кинжал влетел ровнехонько в середину мишени. — С надписью по кругу: «дорогому художнику за крепкий сон»! Не переживай, Иржи. Нам лишь бы денежек срубить, а там уедем учиться. Пусть себе на твое творение молятся на здоровье!
— Кстати, мы еще не знаем, сколько стоит первый год обучения. А вдруг не наберем за это время?
— Тогда пойдешь учиться один ты. А я поработаю.
— Нет, Фаркаш. Только вместе. И это не обсуждается.
Постепенно к парням подошли первые зрители поглазеть на крутящиеся в солнечных лучах кинжалы, и Йожеф начал работать на публику, не отвлекаясь на разговор с Иржи. Которому тоже скоро пришлось отложить кисти и взяться за карандаш и бумагу. Портреты юных девушек, приехавших на отдых с родителями и строящих глазки молодому художнику, изображения старушек, которые развлекали себя, как могли, в последние дни уходящей жизни, молодые мамы с младенцами и солидные гномские купцы, с таким трудом расстающиеся с серебряными монетами… Иржи с кем-то разговаривал, кого-то рисовал молча. Но все, без исключения, с удовольствием смотрели на свой облик, столь похожий на оригинал, но в чем-то неуловимо приукрашенный, словно художник добавил чертам лица доброты, искренности, смелости и благородства.
И вот на скамейку перед ним опустился высокий мужчина с резкой складкой между бровей, пронзительными глазами, широкими скулами и жестким подбородком.
— Три монеты. — Привычно предупредил Иржи. — Бумага, карандаш.
— Хорошо. — Отозвался тот звучным голосом и расстегнул неброскую куртку. Тяжелые кисти рук с оплетающими их венами положил на колени.
Художник рисовал, а мужчина молча позировал. Стоящие за спиной зрители привычно кивали головой, сравнивая рисунок с оригиналом. Фаркаш в пятнадцати шагах веселил народ прибаутками:
— Я и прямо, я и боком — мой кинжал летит с прискоком, попадает точно в щит! Эй, ну кто же там пищит! Ох, летают высоко, увернуться нелегко!
— Ты где учишься? — Внезапно спросил художника мужчина. — У тебя сильный дар.
— Не учусь. Пока нет денег. — Спокойно ответил Иржи. — У меня друг тоже с даром. Вот, пытаемся заработать, кто чем умеет.
— Возможно, на первое полугодие заработаете.
— Тоже неплохо. Мы будем стараться.
— А куда хотели поступать?
— Туда, где учат и светлых и темных.
— Значит, твой веселый друг — светлый?
— Да.
— Но такая Академия только одна — в долине Клана Саламандр.
— Когда накопим, отправимся именно туда. Спасибо за информацию. — Говорил, не отрываясь от рисования, Иржи. — Вот, Ваш портрет готов.
Художник снял лист и подал заказчику. Тот ссыпал монеты в ладонь парнишки и, вглядевшись в изображение, замер. А потом поднял на Иржи странный взгляд.
— А скажи-ка, парень, почему ты так нарисовал?
