— Это не с ними, а с нами и младшим преподавателем Аамиреном.
— Может, продолжим за обедом? — И он кивнул на зал.
— А, — она посмотрела, куда сели мальчишки, — хорошо, мы сейчас к вам придем.
И вот они впятером расселись у окна. Заедая борщ салатом, Иржи внимательно слушал нехитрую девичью историю.
— Я — Риана, моя подруга — Мирия. Как я уже рассказала Иржи, мы с лекарского факультета. Инваар, у вас переносы кто ведет?
— Они у нас только начнутся. А расписание мы еще не смотрели. Хорошо все-таки здесь готовят! — Прищурился он, приканчивая борщ и облизывая ложку.
Риана посмотрела мимо него, обращаясь теперь только к внимательно слушавшему Иржи.
— Ну вот, младшим преподавателем этого Аамирена поставили недавно, после окончания Академии. Да и то потому, что он — любимчик декана своего факультета. Говорят, он постоянно натягивал ему хорошие оценки. А теперь этот лицемер отыгрывается за все прошедшее на студентах.
— Но если бы вы хорошо знали материал, ему было бы не к чему придраться. — Резонно заметил Иржи. — Вы плохо учили. Сознайтесь, за это вам сейчас точно ничего не будет!
— Мы теорию знаем, — вступилась за подругу Мирия, — а практику он давал мало, мотивируя тем, что лекарям это не больно и нужно!
— А на экзаменах стал валить. — Закончила мысль Риана. — Те, у кого есть лишние деньги или грамотные родственники, могущие подстраховать, их все-таки сдали. А вот мы приехали на отработку, поскольку денег на пересдачу у нас нет.
— Только теплица большая, а до послезавтра мы никак не успеваем!
— Парни, — Иржи обвел взглядом друзей, — поможем вечером девушкам? Вроде, как и на свидание сходим!
— Тогда девушки помогут мне с ботаникой… — покраснел Инваар. — Мне ее тоже пересдавать…
— Договорились! — Засмеялись девчонки. — Тогда к двадцатому обороту подходите. Инваар, покажешь ребятам?
— А то! Сам там барабанил!
— Бездельники! — Резюмировал Йожеф.
Те дружно рассмеялись.
— Посмотрим, о чем будешь петь в конце года, эльфийский птах!
Девчонки поднялись, забирая грязную посуду к себе на подносы.
— Мы ждем! — Сказала Риана, отходя от стола. — Иржи, спасибо за ботинки!
Саэрэй Сааминьш был расстроен. А Юори Сааминьш метался, словно тигр в клетке, по своей спальне во дворце дядюшки Лайконика, вне себя от злости. Неладное он заподозрил еще тогда, когда, поднимаясь по ступеням дворца, юные служанки просто кланялись и спокойно шли дальше, а не как еще сегодня утром — замирали, забывая дышать. «Может, у меня что-то не так с одеждой? Или где-то испачкался в этой вечно перекрашиваемой без толку Академии?» Ответ на свой вопрос он получил, зайдя в гардеробную и заглянув в зеркало.
Глаза отказывались верить тому, что он там увидел.
— Отец! — Влетел он к отцу в комнату. Но того не было. Сдернув с косы бант и прикрыв волосами лицо, он бросился на поиски. И нашел его в кабинете Лайконика. Отец и дядя, сидевшие в креслах друг напротив друга с озабоченными лицами, обернулись на звук стукнувших о стенки створок двери.
— Папа, — трагически сказал Юори, отбрасывая волосы с лица, — что они со мной сделали?
Саэрэй и Лайконик переглянулись и дружно спросили:
— А что?
— Как! — Юори пальцами дотронулся до своего лица. — Я — урод!
Лайконик хмыкнул, а Саэрэй пожал плечами:
— Ты это только сейчас понял, сын?
— Перестань! Ты только посмотри на мое лицо! Я некрасив!
— Ну, положим, красивого, действительно, в твоем поведении маловато, а чисто визуально, каким ты был, таким и остался. Не вижу разницы.
— Ни одна девушка сегодня не обернулась в мою сторону! — Юори упал в кресло и зарыдал, закрывая глаза ладонями.
— Ни одна война не идет ни в какое сравнение с трагедией моего племянника. — Заметил Лайконик. — Какая экспрессия! Даже как-то хочется крикнуть «верю» и поаплодировать. Талант.
— Возможно, в Академии они просто не попались тебе навстречу? — Серьезно поинтересовался Саэрэй.
— Вы издеваетесь, да? — Юори достал носовой платок и стер с лица слезы. — Вы что, не понимаете, мой мир, моя жизнь — все пропало!
Он снова уткнулся в носовой платок.
— Действительно, какие, к чертям даймоны, если Вселенная и так уже разрушилась, а ее осколки заморозили сердце? — Задумчиво сказал Лайконик. — Не плачь, племянник. Когда сможешь сложить слово «вечность», на твоих щеках снова распустятся розы.
— Отец, дядюшка! Попросите этого страшного Олерина, пусть он снова вернет мне мой облик! — С жаром воскликнул сын Клана. — Я сделаю все, что хотите!
— И вот этому чудовищу я собирался оставить мой Клан. — С ужасом сказал Саэрэй. — Выйди, Юори, и не морочь нам головы. Лайконик, я теперь даже не знаю, стоит ли оставлять в такое тяжелое время это сокровище у тебя. Сейчас и так навалится столько работы!
Юори медленно поднялся.
— Ты даже жалкого человечка любишь больше, чем родного сына! Я столько лет жил в этом затхлом мирке, надеясь когда-нибудь вновь увидеться с тобой! Но, как только появился Иржи, я от тебя лишь о нем и слышу, а мои просьбы и желания постоянно остаются без ответа!
