— Знаешь, что меня больше всего поражает в астрономии? — сказала она, глядя на темнеющее небо. — Порядок. Все движется по своим законам, по своим орбитам. Ничто не случайно. И мне кажется, что наша встреча тоже не случайна.
— Предопределение?
— Нет, скорее… созвучие. Как два камертона, настроенных на одну частоту. Ты художник, я астроном, но мы оба ищем гармонию в хаосе.
Первые звезды начали проступать на потемневшем небе. Аня откинула голову назад, показывая на созвездия.
— Вон Большая Медведица. А там — Полярная звезда. По ней мореплаватели ориентируются уже тысячи лет.
— А по чему ориентируются люди? — спросил Гоги.
— По внутреннему компасу. По тому, что велит сердце.
Она повернулась к нему, и в ее глазах отразились звезды.
— Твое сердце сейчас спокойно?
Гоги почувствовал, как напряжение последних дней окончательно покидает его. Рядом с Аней мир казался правильным, гармоничным. Корея, секретные проекты, электромагнитные пушки — все это существовало где-то далеко, в другой реальности.
— Да, — тихо ответил он. — Впервые за долгое время — да.
Они просидели у пруда до самой темноты, разговаривая о звездах, о музыке сфер, о том, что где-то в космосе, возможно, другие разумные существа тоже смотрят на свои звезды и размышляют о смысле бытия. А когда пора было расходиться, Аня поцеловала его в щеку — легко, по-дружески.
— Приходи еще, — сказала она. — Мне нравится смотреть на звезды в твоей компании.
Идя домой по ночной Москве, Гоги чувствовал необыкновенную легкость. Душевный покой, который он искал так долго, наконец пришел. И пришел он не через работу, не через успехи или признание, а через простое человеческое общение, через возможность быть самим собой рядом с понимающим человеком.
Черный автомобиль остановился возле барака ровно в назначенное время. Семен Петрович молча открыл дверцу, и Гоги устроился на заднем сиденье, чувствуя, как привычное беспокойство поднимается в груди. Встречи с Лаврентием Павловичем всегда были непредсказуемыми.
На этот раз их привезли не в мрачное здание на Лубянке, а в особняк на Кузнецком мосту. Берия встретил его в просторном кабинете, заставленном антикварной мебелью и картинами русских классиков. На столе дымился самовар, рядом лежали свежие номера «Правды» и какие-то секретные папки.
— Проходи, Георгий Валерьевич, — Берия поднялся из-за стола, сняв пенсне. — Давно не виделись. Как дела?
— Работаю, Лаврентий Павлович. Стараюсь приносить пользу.
— Это я вижу. — Берия налил чай в два стакана, протянул один Гоги. — Твои последние проекты произвели впечатление на самого Иосифа Виссарионовича. Города будущего, электромагнитные пушки… Интересные концепции.
Гоги осторожно отхлебнул чай, чувствуя, как Берия изучает его взглядом. В этом человеке всегда чудилось что-то хищное, но сегодня он казался задумчивым, почти философским.
— Скажи мне, — Берия подошел к окну, глядя на московские крыши, — что ты думаешь о будущем человечества? О том, к чему мы идем?
— В каком смысле, Лаврентий Павлович?
— В самом прямом. Твои ТЭНы, эта неограниченная энергия… Она изменит все. Производство, транспорт, быт людей. Но не только это. — Он повернулся к Гоги. — Климат планеты тоже может измениться. Столько энергии, выделяемой в атмосферу… Не приведет ли это к глобальному потеплению?
Гоги замер с стаканом у губ. Эти мысли приходили ему в голову не раз, но слышать их от Берии было неожиданно.
— Возможно, — осторожно ответил он. — Любой источник энергии влияет на окружающую среду. Но ТЭНы чище угля или нефти…
— Чище, да. Но мощнее в тысячи раз. — Берия снова сел за стол, сложил пальцы пирамидкой. — Представь: через двадцать-тридцать лет вся планета покрыта городами, работающими на термоядерной энергии. Ледники тают, уровень океана поднимается… Какой ценой мы покупаем прогресс?
— А есть ли выбор? — Гоги поставил стакан на стол. — Человечество не может остановиться в развитии. Если не мы, то американцы создадут что-то подобное.
— Верно мыслишь. — Берия кивнул с одобрением. — Гонка неизбежна. Но важно, чтобы она шла под контролем разумных людей. Людей, которые понимают ответственность.
Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли. За окном гудели автомобили, где-то играли дети — обычная московская жизнь, не подозревающая о грандиозных планах, вынашиваемых в кабинетах власти.
— Кстати, о контроле, — Берия открыл одну из папок. — У меня для тебя есть предложение. Мы создаем новую анимационную студию. «Союзмультфильм» разросся, стал неповоротливым. Нужна свежая кровь, новые идеи.
— Анимационную студию? — Гоги не скрывал удивления.
— Не удивляйся. Мультипликация — это мощный инструмент воспитания. Дети смотрят мультфильмы, впитывают образы, идеи. Формируется мировоззрение будущих строителей коммунизма. — Берия придвинул папку ближе к Гоги. — Нам нужны правильные мультфильмы. О дружбе народов, о научно-техническом прогрессе, о светлом будущем человечества.
Гоги листал документы — штатное расписание, планы производства, бюджет. Цифры были впечатляющими.
— Ты хочешь, чтобы я возглавил студию?
