Карим нахмурился. Такая быстрая капитуляция казалась подозрительной.
— И?
— И я воспользовался своими полномочиями министра, — Гоги достал документ с официальными печатями. — Подписал приказ о создании Специальной комиссии по художественному качеству культурных проектов.
Карим взял документ, быстро пробежал глазами. Лицо его вытянулось.
— Что это означает?
— А то, что теперь у нас есть две комиссии, — весело объяснил Гоги. — Межведомственная комиссия по культурной политике проверяет идеологическую выдержанность. А моя комиссия оценивает художественный уровень. И обе имеют право вето.
Карим отложил документ, снял пенсе.
— Товарищ министр, это создаст хаос в системе утверждений…
— Наоборот, — перебил Гоги. — Это обеспечит баланс между политикой и искусством. Посмотрите состав моей комиссии.
Карим прочитал список и побледнел. Председатель — народный артист СССР Качалов. Члены комиссии — Эйзенштейн, Довженко, Мухина, Пластов. Все — признанные мастера с мировыми именами.
— Они никогда не согласятся работать в комиссии…
— Уже согласились, — улыбнулся Гоги. — Звонил им лично вчера вечером. Оказывается, все они очень обеспокоены падением художественного уровня советского искусства.
Карим быстро соображал, просчитывая новую ситуацию. Теперь любой проект должен был пройти двойную экспертизу — политическую и художественную. Причем художники могли забраковать идеологически выдержанную, но бездарную работу.
— Это заблокирует всю систему, — сказал он наконец.
— Возможно, — кивнул Гоги. — А возможно, заставит искать настоящий синтез политики и искусства. Не подгонку художественных идей под бюрократические схемы, а создание подлинно ценных произведений с правильным идеологическим содержанием.
Карим встал, прошелся по кабинету. Гоги наблюдал за ним с интересом — впервые видел своего заместителя растерянным.
— Вы понимаете, что это может привести к конфликту с межведомственной комиссией?
— Конечно, — Гоги достал вторую папку. — Поэтому я подготовил еще один документ. Предложение о реформировании всей системы культурного планирования.
Новый приказ был еще более радикальным. Гоги предлагал создать единую надведомственную структуру — Высший совет по культуре при Совете Министров СССР.
— Смотрите, как красиво получается, — объяснял Гоги. — Вместо множества комиссий, дублирующих функции и создающих хаос, — один орган с четкими полномочиями. Председатель — министр культуры, то есть я. Заместители — по одному от каждого заинтересованного ведомства.
Карим понял — его переиграли его же методами. Гоги использовал бюрократическую машину против нее самой, создав структуру, которая ставила его во главе всей культурной политики.
— Этот проект никогда не утвердят в правительстве…
— Возможно, — согласился Гоги. — Но пока он рассматривается, действует статус-кво. А статус-кво означает, что обе комиссии имеют равные права. И пока они не договорятся между собой, ничего не будет утверждаться.
Он встал, подошел к окну.
— Знаете, Карим, вы вчера дали мне ценный урок. Объяснили, что в аппарате важна не правота, а умение играть по существующим правилам. Спасибо за урок.
Карим сел обратно за стол, надел пенсе. Нужно было время, чтобы продумать новую стратегию.
— И что вы предлагаете?
— Сотрудничество, — Гоги вернулся к столу. — Не подчинение одного другому, а настоящее партнерство. Вы — эксперт по системе, я — по содержанию. Вместе мы сможем добиться большего, чем поодиночке.
— На каких условиях?
— Равенство, — четко ответил Гоги. — Все решения принимаем совместно. Все проекты разрабатываем вместе. Никаких тайных согласований, никаких сюрпризов с документами.
Карим долго молчал, обдумывая предложение. Ситуация кардинально изменилась — из позиции силы он попал в положение, где приходилось договариваться.
— А если наши мнения не совпадут?
— Тогда будем спорить до тех пор, пока не найдем компромисс, — ответил Гоги. — Или пока один из нас не убедит другого в своей правоте.
— Хорошо, — кивнул Карим. — Попробуем.
Он достал свой блокнот, начал делать записи.
— Тогда первый вопрос — что делать с сегодняшним совещанием директоров киностудий? Они ждут программное выступление.
— Выступим вместе, — предложил Гоги. — Вы расскажете о новых механизмах планирования, я — о художественных задачах. Покажем, что политика и искусство могут работать в единой связке.
Карим записал, подумал.
— А межведомственная комиссия? Жданов будет недоволен появлением конкурирующей структуры.
— Пусть будет недоволен, — пожал плечами Гоги. — У меня есть прямая линия связи со Сталиным через Берию. Если понадобится, объясню лично необходимость изменений.
Упоминание Сталина подействовало. Карим понял — новый министр не так беззащитен, как казалось. У него есть связи на самом верху.
— Понятно. Тогда работаем по новой схеме, — Карим закрыл блокнот. — Но я предупреждаю — если ваша система не сработает, ответственность ляжет на вас.
— Справедливо, — согласился Гоги. — А если сработает — успех будет общим.
