Столярный клей варил на примусе. Варево пахло рыбой, но держало крепко. Промазал соединения, собрал каркас, стянул струбцинами. Теперь нужно было ждать — сутки на высыхание.
На следующий день принялся за дверцы. Рамочно-филёнчатые, в старинном стиле. Тонкие рамки из дуба, филёнки из сосны. Сложная работа, требующая точности.
Филёнки хотелось украсить резьбой. Но какой? Советские символы здесь неуместны. Цветы и листья банальны. Нужно что-то нейтральное, но поэтичное.
Вспомнил японские мотивы. Ветви сакуры? Слишком экзотично. Бамбук? Тоже не наше. А вот берёзовые ветви — самое то. Русское дерево, но в восточной стилистике.
Набросал эскиз. Тонкие ветви изгибаются по диагонали филёнки. Листья редкие, стилизованные. Пара птичек на ветках — не детально, а намёком.
Резьба шла легко. Тонкий нож входил в сосну как в масло. Ветви получались живыми, естественными. Листья — каждый со своим характером. Птички — едва намеченные силуэты.
— Красиво! — восхитилась Нина, заглянув к нему. — Как настоящие ветки.
— Спасибо. Хочется, чтобы мебель была не просто функциональной.
— А можно помочь? Я умею шкурить.
Гоги дал ей наждачную бумагу. Нина старательно обрабатывала детали, убирая малейшие неровности. Работали молча, но рядом друг с другом. Приятно было чувствовать участие.
К концу недели шкаф был готов. Гоги покрыл его морилкой — тёмно-коричневой, подчёркивающей текстуру дуба. Потом воском, отполировал до блеска.
Резьба заиграла на солнце. Берёзовые ветви словно шевелились на ветру. Птички готовы были вспорхнуть. Простой растительный орнамент, но какой живой!
— Произведение искусства, — сказал Василий Иванович, оценив работу. — У моего деда такая мебель была. Ещё до революции делали.
— А петли где возьмёшь? — спросил Пётр Семёнович практично.
— Куплю в скобяной лавке. Латунные, красивые.
Установка заняла целый день. Нужно было точно подогнать петли, врезать замки, отрегулировать дверцы. Но результат стоил усилий.
Шкаф встал в углу как влитой. Не громоздкий, но вместительный. Резные дверцы притягивали взгляд, но не утомляли. Благородная мебель, сделанная с душой.
Гоги повесил в него свою одежду. Костюм, рубашки, пальто — всё аккуратно разложил по полкам. Теперь вещи имели достойный дом.
— Совсем другое дело, — сказал он, любуясь результатом.
Комната сразу изменилась. Появился центр композиции, благородная доминанта. Не мебель, а произведение прикладного искусства.
Соседи приходили посмотреть. Хвалили работу, удивлялись мастерству. Кто-то даже заказы предлагал — сделать что-то и для них.
— Подумаю, — отвечал Гоги. — Сначала себе обстановку закончу.
Но внутренне уже планировал следующие проекты. Комод с ящиками, книжные полки, кресло у окна. Каждая вещь — с характером, с душой.
Мебель своими руками — это не просто экономия. Это способ создать вокруг себя мир красоты. Среду, которая радует глаз и вдохновляет на творчество.
А резные берёзовые ветви будут каждый день напоминать — в жизни должна быть поэзия. Даже в самых простых, бытовых вещах.
В воскресенье утром к Гоги постучали. За дверью стоял Щусев — усталый, с папкой чертежей под мышкой. Обычная интеллигентская уверенность куда-то исчезла.
— Алексей Дмитриевич! Проходите, проходите. Чай будете?
— Спасибо, не откажусь. — Щусев сел на единственный стул, положил папку на стол. — У меня к вам дело, Георгий Валерьевич. Деликатное.
Гоги поставил чайник на примус, достал лучшую посуду.
— Слушаю.
— Видите ли, я работал над проектом. Дворец культуры в новом районе. Два года чертил, считал, согласовывал. — Щусев открыл папку, показал листы. — А вчера комиссия отклонила. Сказали — слишком… изысканно.
Гоги посмотрел на чертежи. Действительно красивое здание — классические пропорции, благородная архитектура. Колонны, фронтоны, изящные детали. Дворец в полном смысле слова.
— И что теперь?
— А теперь строить будут типовой проект. Коробку бетонную с прямоугольными окнами. — Щусев горько усмехнулся. — Дёшево и сердито.
Чайник закипел. Гоги заварил чай, разлил по стаканам.
— А я при чём?
— Хочу сохранить проект. Не на бумаге — на холсте. Чтобы люди увидели, каким мог быть этот дворец. — Щусев внимательно посмотрел на него. — Вы умеете делать гравюры?
— Пробовал. Получается.
— Тогда вот моя просьба. Сделайте гравюру по моим чертежам. Не техническую, а художественную. Чтобы здание жило, дышало.
Интересная задача. Превратить архитектурные планы в произведение искусства. Показать красоту несуществующего здания.
— А сколько заплатите?
— Сто рублей. И ещё пятьдесят, если получится хорошо.
Полторы сотни за гравюру — очень достойно. Гоги кивнул.
— Договорились. Когда нужно?
— Через неделю. У меня будет встреча с… влиятельными людьми. Может, удастся переубедить.
Щусев развернул главный чертёж — фасад здания. Гоги изучал пропорции, детали, общую композицию. Красивая архитектура, но как передать её на бумаге?
— А в каком стиле делать? Классическая гравюра или что-то современное?
— На ваше усмотрение. Главное — чтобы впечатляло.
