— Обеденный перерыв! — объявил Степан Фёдорович.
Бригада дружно отложила кисти и направилась в небольшую комнату отдыха. Здесь стояли простые столы и скамейки, висел портрет Сталина, лозунги о важности художественного труда.
Гоги достал завёрнутые в газету бутерброды, которые приготовил с утра. Коллеги разворачивали свои скромные завтраки — война и послевоенная разруха ещё давали о себе знать.
— Ну, как впечатления? — спросил Пётр Васильевич.
— Интересно, — честно ответил Гоги. — Совсем другая работа, чем я привык.
— А что вы обычно делаете? — поинтересовалась Анна Петровна.
— Книжные иллюстрации. Детские сказки в основном.
— О, это тонкая работа, — оценил Василий Кузьмич. — Там каждая деталь важна.
— Да, но здесь своя специфика. Масштаб другой, задачи другие.
— Привыкнете, — успокоил Степан Фёдорович. — Главное — понимать, что театр служит народу. Наша задача — воспитывать зрителя, показывать героические примеры.
Михаил Игоревич, жевавший чёрный хлеб с маргарином, вдруг спросил:
— А правда, что вы с большими людьми работаете? В посёлке говорят, что к вам воронки приезжают.
Все притихли. Тема была деликатная — в те времена связи с органами обсуждали осторожно.
— Иногда бывают заказы от государственных учреждений, — осторожно ответил Гоги. — Обычная работа.
— Понятно, — Михаил Игоревич не стал развивать тему.
Анна Петровна перевела разговор:
— Георгий Валерьевич, а семья у вас есть?
— Нет. Живу один.
— Жаль. Хорошему мужчине нужна хорошая жена.
— Времени нет на личную жизнь, — уклончиво ответил он. — Работа поглощает.
— Работа работой, — заметил Пётр Васильевич, — а человеку нужно тепло. Особенно творческому.
После обеда продолжили работу. Гоги принялся за подмалёвок — наносил основные цветовые пятна. Работал широкими мазками, как учили в художественном училище.
Коллеги продолжали наблюдать за ним, но уже без настороженности. Видно было, что он знает своё дело.
— А вот здесь, — подошёл Василий Кузьмич, — лучше взять краску потеплее. Видите, свет от камина должен давать золотистые рефлексы.
— Да, вы правы, — согласился Гоги, меняя кисть.
Так, работая и переговариваясь, они провели весь день. К вечеру основа была готова — завтра можно будет приступать к детальной проработке.
— Неплохо для первого дня, — оценил результат бригадир. — Завтра продолжим. Приходите к восьми утра.
— Обязательно, — пообещал Гоги.
Попрощавшись с коллегами, он отправился домой. День прошёл удачно — его приняли в коллективе, работа спорилась. Театральная живопись оказалась не такой сложной, как казалось.
Главное — он почувствовал себя частью команды. После месяцев одиночной работы это было приятной переменой.
В трамвае, возвращаясь домой, Гоги размышлял о прошедшем дне. Хорошие люди, честные труженики. Может быть, стоит чаще выбираться из своей мастерской, общаться с коллегами по цеху.
Одиночество, конечно, даёт возможность сосредоточиться на творчестве. Но иногда человеку нужно чувствовать себя частью чего-то большего.
Даже если это всего лишь временная работа в театральной мастерской.
Возвращаясь домой из артели, Гоги увидел знакомую фигурку у остановки трамвая. Аня стояла с книгами под мышкой и, как обычно, смотрела на небо, несмотря на дневной свет.
— Аня! — окликнул он её.
Девушка обернулась и улыбнулась:
— Гоша! Какая встреча. Я как раз думала о тебе.
— О чём думала? — поинтересовался он, подходя ближе.
— Помнишь, ты предлагал научить меня рисовать? А я хотела показать тебе город глазами учёного?
— Конечно помню.
— Так вот, у меня появилась идея, как совместить одно с другим.
Аня поправила сползающие очки — жест, который Гоги уже успел запомнить и найти милым.
— Рассказывай, — сказал он, садясь рядом с ней на скамейку остановки.
— Знаешь, я иногда подрабатываю в детском саду. Веду кружок «Юные исследователи природы». И вот подумала — а что, если расписать стены в одной из комнат? Изобразить звёздное небо, созвездия…
— Интересная идея, — Гоги оживился. — Дети будут в восторге.
— Вот именно! Представляешь, они смогут изучать астрономию, не выходя из помещения. Я им буду рассказывать про Большую Медведицу, а они будут видеть её на стене.
— А администрация садика согласится?
— Я уже говорила с заведующей, Марией Ивановной. Она только за. Говорит, что после войны детям нужна красота и мечты о будущем.
Аня достала из сумки блокнот с набросками:
— Вот что я придумала. Основной фон — тёмно-синий, как настоящее ночное небо. А на нём — созвездия. Не просто точки, а красивые, яркие звёзды. Может быть, даже светящиеся краски использовать?
Гоги изучил её рисунки. Несмотря на то, что Аня не была художником, композиция получилась продуманная и красивая.
— Светящихся красок у нас нет, — сказал он. — Но можно сделать звёзды объёмными, с бликами. Будут казаться живыми.
— Ты согласен? — в её голосе прозвучала надежда.
— А как же. Только когда? У меня сейчас временная работа в театральной артели.
— В выходные! Детский сад по выходным не работает, можно спокойно заниматься росписью.
Гоги подумал. Суббота и воскресенье у него действительно свободные. А работать с детской тематикой всегда приятно.
