— Видите, Георгий Валерьевич, какие перспективы. Работа по специальности, стабильный заработок, польза для государства. И что особенно приятно — вы останетесь под моим общим покровительством, но формально будете подчиняться Виктору.
— А что с артелью? — спросил Гоги. — У меня там незавершённые проекты.
— Артель никуда не денется, — махнул рукой Берия. — При необходимости будете иногда подрабатывать. Но основная работа теперь здесь.
Крид подошёл к окну и постучал тростью по подоконнику.
— Учебник должен быть готов к концу лета, — сказал он, не оборачиваясь. — Это приоритетная задача. Работать будете в специально оборудованном кабинете, все материалы и инструменты предоставим. Помощники тоже будут, если понадобятся.
— Звучит заманчиво, — признал Гоги. — А какая именно зарплата?
— Пятьсот рублей в месяц плюс премиальные за качественную работу, — без колебаний назвал Крид. — Плюс спецпаёк и медицинское обслуживание.
Гоги присвистнул. Такие деньги он и представить не мог.
— И когда начинать?
— Завтра, — повернулся к нему Крид. — Документы оформим сегодня. Кабинет на Лубянке, второй корпус, четвёртый этаж. Ваш новый начальник — я.
Берия хлопнул в ладоши.
— Прекрасно! Вот и решили. Георгий Валерьевич, вы не пожалеете. Виктор — человек требовательный, но справедливый. И очень влиятельный, добавлю.
Крид снова подошёл к столу и взял ещё одну папку.
— Здесь предварительный список тем для иллюстраций, — сказал он, протягивая папку Гоги. — Ознакомьтесь дома, подумайте над визуальными решениями. Завтра обсудим детали.
Гоги взял папку, ощутив её неожиданную тяжесть.
— Работа масштабная, — заметил он.
— Безопасность народа — дело государственной важности, — серьёзно произнёс Крид. — Каждая ваша иллюстрация может спасти десятки, а то и сотни жизней.
— Тогда постараюсь не подвести, — кивнул Гоги.
Берия поднялся из-за стола и подошёл к ним.
— Ну что ж, господа… то есть товарищи, думаю, нам стоит отметить новое назначение. У меня есть отличный коньяк.
— Благодарю, Лаврентий Павлович, — вежливо отказался Крид, — но мне пора. Дел невпроворот.
Он повернулся к Гоги и протянул руку.
— До завтра, Георгий Валерьевич. Девять утра, не опаздывайте.
— Буду точно, — пообещал Гоги.
Крид направился к двери, но на пороге обернулся.
— И ещё одно. То, о чём мы сегодня говорили, остается между нами. Особенно детали о секретности некоторых материалов.
— Понял, — кивнул Гоги.
После того как за Кридом закрылась дверь, Берия присел на край стола.
— Интересный человек, не правда ли? — сказал он задумчиво. — Очень загадочный. Появился в Москве совсем недавно, но уже имеет такие полномочия, что иным министрам и не снилось.
— Откуда он? — поинтересовался Гоги.
— А вот это, друг мой, большой секрет, — усмехнулся Берия. — Говорят, из Ленинграда. Говорят, с Урала. А некоторые шепчутся, что вообще из-за границы. Но документы у него безупречные, и Иосиф Виссарионович ему доверяет. А этого достаточно.
Берия налил себе коньяк из хрустальной бутылки и предложил стакан Гоги.
— За новые горизонты, — произнёс он, поднимая стакан.
Гоги отхлебнул немного — коньяк оказался действительно превосходным, мягким и ароматным.
— Лаврентий Павлович, — начал он осторожно, — а что это за отдел такой? По ликвидации техногенных катастроф? Что-то я раньше не слышал о подобных структурах.
Берия усмехнулся и покачал головой.
— Георгий Валерьевич, вы удивительный человек. Художник, а мыслите как следователь. Всё замечаете, обо всём думаете.
— Просто любопытство, — пожал плечами Гоги.
— Опасная штука, любопытство, — задумчиво произнёс Берия, вращая стакан в руках. — Особенно в наше время. Хотя… иногда оно помогает создавать настоящие шедевры.
Он подошёл к окну и посмотрел на Москву.
— Знаете, что меня поразило в ваших работах? Особенно в тех, что вы делали к «Царевне-лягушке»? В них есть что-то… мистическое. Будто вы видите больше, чем обычный человек.
Гоги почувствовал лёгкую тревогу.
— Не понимаю, о чём вы.
— О том, что ваши иллюстрации живые, — повернулся к нему Берия. — В них есть душа. И не просто душа — в них есть предчувствие. Словно вы знаете, что будет дальше с героями, даже когда сказка уже закончилась.
— Это просто фантазия художника, — попытался отшутиться Гоги.
— Фантазия? — Берия рассмеялся. — Георгий Валерьевич, а вы знаете, что первую вашу работу, которая мне попалась на глаза, видел не только я?
Гоги замер со стаканом у губ.
— Кто ещё?
— Иосиф Виссарионович, — тихо произнёс Берия. — Я показал ему ваши эскизы к «Коньку-Горбунку». Долго рассматривал, очень внимательно. Особенно тот, где Иван смотрит на звёзды с Конька-Горбунка.
— И что он сказал?
Берия отвернулся к окну.
— Сказал: «Этот художник понимает русскую душу. В его работах есть та мистика, которой так не хватает нашему искусству». А потом добавил: «Жаль, что у меня так мало времени на прекрасное».
Гоги поставил стакан на стол. Руки слегка дрожали.
— Вождь интересуется живописью?
— Больше, чем многие думают, — кивнул Берия. — У него прекрасный вкус. И он очень ценит настоящий талант. Знаете, он как-то сказал мне интересную вещь.
