«Вы должны быть стройной, способной долго стоять и быть невосприимчивой к холоду».Заголовок привлек мое внимание.«Часы работы договорные, оплата минимальная, одежда категорически запрещена».Вторая строчка возбудила мое любопытство.«Уметь сдерживать свой мочевой пузырь и язык, воздерживаться от мнений и предложений и быть идеальным живым полотном».Третья заставила меня нахмуриться.«Также требуется: не бояться щекотки, быть гибким и послушным. Вам так же должно нравиться, что пока вы обнажены, вас будет рассматривать толпа».Четвертая заставила меня содрогнуться.«Позвоните нам или напишите «Ваша кожа, Его холст», если вас заинтересовало предложение».Финал заставил мое сердце биться быстрее.Я должна была продолжать пролистывать объявления.Я должна была подать заявление на скучную работу секретаря с минимальной зарплатой.Я должна была выбрать любую другую работу, где могла бы остаться в одежде.Но я этого не сделала.Я подала заявление.Мое собеседование завтра…
Переводчик: (Пролог-34-ая глава) Анастасия П., (с 35-ой) Татьяна С.
Редактор: (Пролог-34-ая глава) Виктория К., (с 35-ой) Екатерина Л.
Вычитка: Екатерина Л.
Обложка: Виктория К.
Переведено для группы: vk.com/bookhours t.me/bookhours_world
Imagine Dragons — Birds
Imagine Dragons — Natural
King & Country — Amen
Zac Efron & Zendaya — Rewrite the Stars
Flora Cash — You’re Somebody Else
One Republic — Rescue Me
The Chainsmokers — Call You Mine
Calum Scott & Leona Lewis — You Are The Reason
Pink — What About Us
Lewis Capaldi — Someone You Loved
Lewis Capaldi — Bruises
Depeche Mode — Enjoy The Silence
Halsey — Nightmare
Гил
Она все испортила.
Хотя должна была слушать мои предупреждения, видеть мои угрозы, читать между жестких строк, которые я ей говорил.
А я делал все, что мог, чтобы быть ублюдком.
Был ненавистным, бессердечным и порочным в своем отрицании всего, что существовало между нами.
Но она не ушла.
Лишь игнорировала мои приказы, как идиотка.
Верила, что может помочь мне.
Добровольно отдала мне свое сердце, которое я разбил, когда мы были еще детьми.
И как тогда… было уже слишком поздно.
Слишком поздно, потому что то, чего она не знала, могло убить ее.
Не эмоционально. Не гипотетически. А убить… хладнокровно.
А теперь она знала слишком много.
Целуешь меня?
Любишь меня?
Теперь умри за меня.
Гил
Я был влюблен в нее почти два года, прежде чем судьба решила, что я достаточно долго ждал, и привела в движение то, что мне хотелось бы исправить.
Олин Мосс.
Немного странная, слегка упрямая, удивительно милая девушка, которая сидела в двух рядах передо мной в классе.
Почти каждый день я падал на свое место измученный и голодный. И боролся за то, чтобы не заснуть и учиться, надеясь получить хорошие оценки, чтобы заслужить эту работу, но в основном, чтобы держаться подальше от кабинета директора и не прятаться дома.
Я изо всех сил старался не обращать на нее внимания.
Не позволял ей отвлекать меня своим нежным смехом и раздражающей способностью заставлять мое сердце биться сильнее из-за одной ее улыбки. У меня не было времени интересоваться девушками — не было желания ни с кем сближаться.
Моя жизнь была связана с выживанием, а не с развлечениями.
Я не был похож на своих сокурсников.
Не был похож на нее.
Девушка не выглядела ни голодной, ни усталой.
Она не выглядела рассерженной на жизнь или лишенной элементарных основ существования.
Ее глаза, цвета ореха, были умными. А ее популярность впечатляла. Ее принятие как хороших, так и плохих дней — урок, который мне, наверное, стоило усвоить. Тем не менее, я был близок только с паршивыми, темными днями, которые делали все остальное таким же удручающим.
Пока Олин тусовалась со своими друзьями и ела упакованные ланчи на площадке, я делал все возможное, чтобы как-то прожить еще один день.
Еды дома не было вообще. Однажды я понял, что если вызовусь помогать в столовой во время перерыва, то у меня будет больше возможностей, чтобы украсть достаточно еды. И набить свой желудок до краев, зная, что до следующего приема пищи еще двадцать четыре часа.
Когда звенел последний звонок, я не рвался на свободу, как другие. А еле волочил ноги и крался по переулкам в район, куда Олин Мосс точно бы не сунулась.
Там я делал все, что мог, чтобы забыть о заплесневелых стенах, пустых шкафах и пьянице, живущем дальше по коридору. Использовал беруши, чтобы блокировать ругань, и выполнял домашние задания, чтобы игнорировать постоянный поток обдолбанных гостей.
Я обычно засыпал лицом, уткнувшись в учебник и укрывшись моими грязными одеялами, чтобы защититься от ночного холода.
На следующее утро все повторялось. Сначала умыться, потом выскочить из дома до того, как они проснутся, побрызгать дезодорантом на грязную одежду, в которой я спал, и рухнуть на стул через два ряда от Олин Мосс, пахнущей, как блинчик с кленовым сиропом.
В течение двух лет наши миры соприкасались, но никогда не пересекались.
До того самого рокового дня.
День, который должен был стать лучшим днем в моей жизни, но каким-то образом стал катализатором самого худшего.
Олин
― Привет? ― Мой голос эхом прозвучал в большом промышленном помещении, пока я нерешительно шла в красных туфлях по обнаженному, забрызганному краской бетону. ― Есть здесь кто-нибудь?
Два часа дня.
Я пришла на собеседование вовремя, но казалось, что была единственной.
Склад номер двадцать пять зевнул в приветствии. Красочное граффити на внешней стороне из красного кирпича, массивная роликовая дверь с ржавыми цепями и искусно расписанная табличка с названием «Совершенная ложь».
Я определенно была в нужном месте.
Среда, два часа дня.
Подтверждение по электронной почте совпадало с календарем.
