Эстер пододвинула чай и взяла пироженку.
Иржи, мило улыбаясь, смотрел поверх ее головы в зал. К сожалению, певица тоже ничем не могла помочь. Может быть, когда она спит, ее чуткая творческая натура улавливает мысли иногда приходящей к ней призрачной красавицы?
Квартет, тем временем, доиграл последний блюз и, открыв ди-джейский пульт, молодой, но уже известный клубный ведущий зарядил веселую и зажигательную музыку. На танцпол потянулись молодые парочки.
Граф бросил взгляд на подпрыгивающего на стуле Игнаца.
- Иди, танцуй. - Разрешил он парню.
- А Вы?
- Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? - вопросительно изогнул бровь Измирский. - Ну, дорогой, если ты этого так желаешь...
Граф прикрыл ресницы и, немного задержав дыхание, покрылся прелестным румянцем.
Ковач побледнел, потом покраснел:
- С Вашего позволения! - Он резко вскочил и стал пробираться между столами.
- Ты особо не увлекайся. Я ревную! - Вдогонку крикнул граф.
Эстер рассмеялась серебристым смехом.
- Зачем Вы так издеваетесь над бедным ребенком? Он совсем мальчик и неискушен в нашем светском словотворчестве... Он всего лишь хотел потанцевать.
- Что Вы, госпожа Эстер, как можно! Могу ли я предложить вам тоже самое?
- Потанцевать или посмеяться надо мной? - женщина внимательно взглянула в его темные глаза.
Но граф варился в высшем обществе с пеленок, поэтому, немного наклонившись к ней, прошептал:
- Может, немного поревновать? - он протянул пальцы и накрыл ими ладонь певицы. А потом поднял к губам ее руку и поцеловал. - Мне нравится восхищаться Вами, я очарован блеском Ваших бархатных глаз, что словно звезды, светят мне сегодня в ночи. В Вашем голосе я слышу радость жизни и предчувствие любви, нежность доброго утра и накал ночных страстей. И мне бесконечно хочется любоваться этим прекрасным лицом, принесшим в мою серую жизнь несбыточные мечты...
Не отпуская ее руки, он положил ее ладонь к себе на грудь.
- Чувствуете, как бьется мое сердце? Оно так одиноко... Понимаете, моя мать слишком рано ушла из жизни, и я воспитывался старшим братом... мне так не хватает ласки и тепла...
У женщины на глазах заблестели слезы.
- Перестаньте... перестань, мой хороший мальчик. Ну, разве тебя никто не любит?
- Конечно, любят. За мои деньги. За мой талант. - Иржи покрыл поцелуями ее ладонь. - Но это не любовь. Люди тянутся к славе, богатству. К сильному покровительству. Когда они получают искомое, то иногда даже перестают здороваться. Это - сделка. Причем, чаще всего моя доля оказывается мизерной.
Художник вздохнул, и одинокая слезинка медленно покатилась по его бледному лицу.
- Перестань. - Женщина наклонилась к нему и хотела поцеловать в щеку. Но он развернулся и губами нашел ее губы. Не вставая со стула, пересадил к себе на колени. Рука под столом заскользила между ног, когда как другая с силой прижимала ее голову к его шее. Она, пискнув, обняла его за талию.
- Идем - выдохнул он ей в губы. Пробираясь к выходу, ему вдруг на миг показалось, что красные насмешливые глаза одобрительно смотрят ему вслед, словно говоря: "Ты - мой!"
Выйдя за дверь, он привлек к себе женщину и бережно погладил ее лицо. Пальцы художника дрожали.
- Что с тобой, милый? - удивилась Эстер.
Тогда он взял ее теплую ладошку и провел ей по своему телу под рубахой. Оно отозвалось безумным желанием и горячим огнем, снова хлестнувшим его острым концом скрученной в тугую пружину страсти. Ему опять хотелось причинить женщине боль и упиваться этим состоянием до оргазма.
Тяжело дыша, он погладил ее нежную шею. А она улыбнулась и взглянула ему в глаза.
- Боже! Нет! - она отпрянула от Иржи, вжавшись в стену. - Не надо!
Мутным и тяжелым взглядом, превозмогая себя, он обвел глазами стены пустынного коридора. На них плясало призрачное черно-красное пламя. А где-то далеко, на задворках почти отключенного сознания, раздавался дьявольский женский хохот.
Чудом контролируя себя, граф упал перед испуганной женщиной на колени.
- Прости, милая Эстер. Сегодня не наш день. А это место, оно действительно, проклято.
Он поднялся и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к себе.
Холодный душ в номере постепенно прояснил его рассудок.
- Если я отсюда не сбегу, то быстро сойду с ума. Или убью кого-нибудь. - Сказал он сам себе, всматриваясь в красные отблески ушедшего пожара в своих черных глазах. Он надел халат и вышел в спальню. Включив свет, расставил у стены написанные за два дня этюды. А потом взял лист бумаги, акварель и, закрепив бумагу на доске, начал по памяти рисовать девушку с белыми светящимися волосами. Как стоит она на скале, машет тонкой рукой, а ветер развевает ее косы и платье.
