Антон прошелся по мясному ряду, взял кило свиной вырезки, в колбасном купил кружочек «кровянки». Потом решил пойти на «колхозный» – там приезжие из ближайших сел торговали овощами и фруктами. Обычно рынок работал до 11–12 часов, а «колхозники» приезжали засветло – в 4–5 утра.
Но, идя по обычному маршруту, знакомых крестьян Антон почему-то не увидел, хоть время было еще раннее. Вместо них по рядам прогуливалась тройка в камуфляже, причем двое шли с закинутыми на плечи АК. Впереди троицы шла худощавая крашеная блондинка с отросшими черными корнями. Проходя мимо оставшихся торговок, блонда указывала пальцем на ценники и что-то говорила.
Последние события научили Антона быть готовым ко всему. Неделков поймал себя на мысли, что даже если бы вдруг у тетки открылся череп и оттуда вылез бы маленький Чужой, он уже вряд ли бы удивился.
Подойдя поближе, Антон услышал спор тетки с продавцом.
– Оксана, так цены везде такие! – здоровый мужик с большими мозолистыми руками смотрел на блонду умоляюще.
– Я сказала снизить – значить, снизить! – стучала та ногтем с облезшим красным лаком по спелым томатам. – Развели тут буржуйскую демагогию! Выше потолка цены, как людям жить-то?
Выяснилось, что на рынке теперь – военная администрация. От прежнего руководства осталось два человека: инженер и бухгалтер. Ну и технический персонал.
Теперь каждый день военная администрация проводит рейд: проверяет весы и ценники, всех «нарушителей» сначала предупреждает, а во второй раз вводит штрафные санкции.
Бугай с помидорами вертел головой. Оксана же вместо лишних слов достала бумажку, на которой 12-м кеглем шрифта Times New Roman было написано: «В последнее время в администрацию рынка обращаются ровенчане, недовольные высокими ценами. Всех, кто завышает цены или обманывает горожан, с 1 июня ополчение будет штрафовать».
Помахав бумагой, Оксана вздохнула, как городская девка на деревенской дискотеке – вокруг одни недоумки в кирзовых сапогах. И колхозный верзила смирился: взяв в руки фломастер, покорно сбавил цену на треть.
Эта сцена ручного управления ценами могла бы испугать какого-нибудь бородатенького профессора экономики, который наверняка возмущался бы топорностью методов и показывал пальцем в учебник по свободному рынку. Но снижение цен по взмаху руки «ополченки» Оксаны никак не изумляло покупателей. Еще силен советский стереотип о спекулянтах, денежных аферистах, и вообще, все, кто торгует, – не зарабатывают честным путем. Даже больше – некоторые ровенчане останавливались возле камуфляжной тройки и громко выражали свое согласие с происходящим.
Советский дух парил птицей над городом, как и над многими населенными пунктами округи. Иногда казалось, что СССР не развалился, не разрушился. Просто Советский Союз сгустился на востоке Украины, как остатки тумана в расселине, куда не долетает свежий ветер. Переодевшись по моде и выучив слова «бартер», «вайфай» и «бутик», жители региона мало изменились внутренне. Из новых телефонов рингтонами звучат старые советские песни и шансон, а желание ходить строем хоть и вылилось в групповое шатание по городу, но не сделало советского человека Донбасса более самостоятельным. Этот внутренний, советский человек все еще жив, готов бороться с фашистами, обвинять в порочности Госдеп и слепо доверять слову своих вождей, при этом боясь их и презирая. Пусть даже вожди появились неизвестно откуда, как Ильич.
И когда неделю спустя по городу разлетелся слух, что комендант выловил пьяного таксиста и велел выпороть его нагайкой на центральной площади, никто в Ровеньках не удивился. Торжественную экзекуцию назначили на выходные. Собралась пара сотен человек, а Петрович традиционно вытащил Антона из дома – поглядеть, как новое начальство руководит городом.
Ровно в двенадцать часов к скучающей толпе твердой походкой вышел Ильич в камуфляже. За ним вели связанного таксиста с сильно помятым пакетом супермаркета АТБ на голове. Вот тогда-то в толпе эхом прокатился гул изумления. Такого средневекового зрелища ровенчане не видели с тех пор, как в 1977 году город посетил монгольский цирк.
Монголов неведомо как занесло в шахтерский городок: видимо, администратор перепутал украинские Ровеньки с одноименным городом в Белгородской области России – правда, там ударение нужно делать на первый слог.
Но приехали так приехали – пришлось выступать. Зрителей в шатер набилось, конечно, тьма-тьмущая. Бряцает оркестр, гремят барабаны, полуобнаженный монгольский силач готовится выполнить опасный трюк – схватить быка за рога и удержать его напор. Только вот бык нападать ни в какую не хотел. Что только ни пробовали – стоял как вкопанный! Но стоило расхрабрившемуся монголу повернуться к животному спиной, как тот…
В общем, дети вышли из шатра заплаканные, а у монгольских цирков, говорят, с тех пор на месте Ровенек на карте стоит жирный крест.
