– Вот, как просил, поднапряг парней – они написали о ситуации в городе, – сказал заместитель и плюхнулся на ярко-красный стул.
Обычно на этом стуле сидели замы мэра, а теперь вот Митька, положив нога на ногу, как заправский ковбой. Его довольное лицо расплылось в улыбке, словно он выиграл 100 тысяч гривен, но на деле Митяня получил даже больше – революционная волна вынесла его из социального болота. А собственная значимость человеку, которого всю жизнь унижали и гнобили, стоит дороже любых денег.
– Посмотрим, посмотрим, – сказал Ильич, натягивая очки. Эти очки он прятал от братков-казачков. Те поговаривали, что в них какой-то секрет. Как только коменданту приносили любую бумажку, тот сразу очки на нос и изучает листок, даже если эта бумажка проездной талончик.
– Может быть, там стоит телепередатчик, все транслирует в Кремль, – сказал как-то Митяне старый-престарый казак с запоминающимися пышными усами.
На что тот усмехнулся и в ответ покрутил пальцем у виска.
И опять в мэрском кабинете обычная схема – Ильич – бумажка – очки. Митька смотрел внимательно на военного коменданта, вспомнил об усатом казаке и невольно отодвинулся на полметра от очков. Мало ли что – сейчас кремлевские спецы заподозрят что-то неладное, и пиши пропало – бритвой по горлу и в колодец, как в том фильме.
А секрет очков Ильича прост – они с обычными, а не увеличительными стеклами. Носит их, чтобы выглядеть солидней, а прятал, чтобы не узнал никто о желании «бати» выглядеть умнее.
– Оналитичиская заметка, – прочел вслух Ильич и выразительно посмотрел на Митьку из-под очков. Гвоздь хоть плохо учился в школе, но знает, что «аналитика», подобно «анналам», пишется на букву «а». Да, «анналы» он запомнил.
Перепуганный Митька подумал, что его сканируют российские гэбисты, и поднял ворот курки, словно продрог. Но в кабинете было даже несколько душно, оттого его неожиданное движение обескуражило коменданта. Тот поправил очки, сделал солидное лицо и нахмурил брови. Неизвестно, сколько бы еще эта пара соревновалась в том, чья физиономия серьезнее, однако Митька не выдержал первым и почти пискливо вскричал:
– Да читай уже.
– Читаю, не суетись, че ты скукожился, как мое яичко зимним вечером, – моментально с улыбкой ответил комендант.
«В ходе боевых действий в Луганской области взорвали насосную станцию в районе Молодогвардейска. В результате краны в Ровеньках пересохли. Больше двух месяцев прошло, как в городе закрыли свои филиалы все украинские банки. Не работает ни один банкомат. Для того чтобы снять деньги, людям приходится ехать в Харьков – это больше 300 км. Или в российский город Гуково, что рядом – в Ростовской области. Дефицит товаров поднял цены на местном рынке в два раза. Все крупные бизнесмены покинули город, большая часть малых предприятий не работает, а шахтеров начинают отправлять в бесплатные отпуска. Жуткий дефицит хлеба. Горожане занимают за хлебом очередь в 4–6 часов утра. При этом на руки продают не более двух буханок. Плохо работает мобильная связь. Правда, не вся – МТС периодически «лежит», а по Киевстару можно дозвониться только по ночам», – гласила «оналитика».
– Плохи дела, – пробормотал Ильич и наконец-то стянул очки с носа, засунув их в карман. Митяня, как плюшевый мишка без ваты, обмяк на стуле.
– А че, Батя, как там Россия, поможет же, а? – расслабленным голосом обратился он к шефу.
Батя закряхтел. Хотелось бы сказать, «да, конечно», но что-то маловато новостей от ростовских руководителей. Те все талдычат: держите город, сохраняйте порядок, главное – национальную гвардию не впустите. Какая там гвардия? Все, кто стреляет вокруг, – бандюки, их разборки. Вон недавно с Алексеем Мозговым, командиром армии юго-востока, не слабо сцепились. А все из-за чего? Казачки наши грабанули ликеро-водочный в Красном Луче – зашли трое при полном вооружении, сказали хозяину: тащи два по литру. Тот заерепенился. У казаков «крышу» и снесло – привязали владельца магазина к стулу и вынесли водки, сколько смогли. А когда, уже навеселе, ехали назад в Ровеньки, то «мозговые» остановили их на блокпосте – выяснять, почему те пьяные. Казаки Ильича надерзили и послали их куда подальше, вырвались с блокпоста, а за ними погоня. Уже в окрестностях Ровенек ополченцы постреляли друг в друга, положили парочку с одной и другой стороны. А местные жители слышат – АК строчит, и думают, что «правосеки» наступают.
– Пусть так думают, боятся, – рассуждал Ильич. – Слишком тихо в городке, поэтому нужно ввести комендантский час, а потом пару раз его специально нарушить. Ребята недавно поставили гранатомет в районе шахты № 71 и давай в поле стрелять. После 20–00 уже тихо, мало кто на улицы выйдет – а в поле так громыхает, что на полгорода слышно.
А пока хмурый Ильич сидел в мэрском кабинете. Лампа все так же нервно подмигивала. Митяня легонько помахивал ногой. А в воздухе две мухи непрестанно кружили, сплетаясь в воздухе телами и разлетаясь по сторонам, словно танцевали мушиное страстное танго.
