— Капитан Мендоза? — спросил он голосом, который со стороны мог показаться воинственным.
Я недоверчиво оглядел каюту. Кто, по его мнению, еще мог носить капитанскую форму в капитанской каюте?
Он не стал дожидаться моего ответа.
— Я Джейкобс. Уверен, вы читали мое досье.
Я не читал. Но это не делало его особенным. Я не читал ни одного личного дела, приложенного к моим приказам.
— Так что вы знаете, кто я и что я из себя представляю, — продолжил он, не подозревая, что я решительно ничего не знал. — И я просто хотел поговорить с вами пораньше, чтобы… определить ожидания.
Я нахмурился.
— Матрос, вы на грани неподчинения, — сказал я, изо всех сил стараясь придать голосу строгости. В эти дни нужно было очень постараться, чтобы вызвать у меня хоть какие-то эмоции, но этот тип мгновенно вывел меня из себя.
Он улыбнулся!
— Мне плевать, капитан, — нагло бросил он, и у меня отвисла челюсть.
Я всегда думал, что это просто фигура речи, но моя челюсть в прямом смысле отвисла от удивления. Вот те на.
— Слушайте, — продолжил он, — все знают, кто вы и что вы натворили. Сюда, на «Фальшивку», не ссылают капитанов, которыми дорожат. Так что скажу вам прямо. Вы не лезете ко мне, а я не лезу к вам.
— Но не думайте, что сможете запугать меня своим званием, Мендоза. Никто не станет слушать рапорт от Мясника Беллерофонта.
Он был первым, кто осмелился бросить мне это прозвище в лицо. Я, конечно, знал, как меня называют за спиной, но такая наглость!
— Не путайтесь у меня под ногами, капитан. И мы прекрасно поладим.
Мой рот все еще был открыт, и я размышлял, как ответить, когда этот громила развернулся на каблуках и вышел через наружный люк, едва не захлопнув его за собой.
Ошеломленный, я тяжело опустился на крохотный стул у стола, уставившись на люк и представляя удаляющуюся спину этого человека. За пятнадцать лет службы во флоте я ни разу даже не слышал, чтобы рядовой так разговаривал с капитаном. Да, конечно, ходили байки о том, как старшие чифы и старшины отчитывали салаг-энсинов и даже случайных лейтенантов, которые слишком много о себе возомнили. Но капитана? Никогда!
Мне хотелось прийти в ярость. Хотелось позвать этого человека обратно, устроить ему разнос, а затем бросить в карцер станции «Герсон» за неподчинение. Но я был все еще так потрясен этой встречей, что просто сидел, глядя на закрытый люк, и гадал, в какую же преисподнюю я угодил.
Пять минут спустя я все еще сидел за столом с отвисшей челюстью, когда в дверь каюты снова постучали. Я подскочил на стуле, невольно представив, как громадный Джейкобс вернулся, чтобы изрыгнуть новую порцию оскорблений, а то и вовсе переломать меня своими волосатыми предплечьями.
Но когда стук повторился, я преодолел свой шок; на удивление, он был робким. Точно не Джейкобс.
— Войдите, — сказал я, и люк медленно открылся.
В каюту вошла одна из самых великолепных женщин, каких я только видел. Вам доводилось видеть женщин, чьи формы настолько совершенны, что делается почти больно? А лицо настолько безупречно, с гладкой кожей без единого изъяна, которой не нужна ни капля косметики, что забываешь о жене… ну, в моем случае, о бывшей жене?
Мне тоже. Но эта женщина подошла к идеалу так близко, как никто из тех, кого я видел. Я всегда любил Карлу и считал ее самой красивой женщиной в галактике. Но, может, дело было в том, что в нашем последнем разговоре она пожелала мне сдохнуть, но офицер Его Величества, которую я сейчас увидел, затмила Карлу! Ее короткие прямые волосы были угольно-черными — явный признак азиатских корней, как и легкий азиатский разрез глаз. Ростом она была не слишком высока — сантиметров сто семьдесят пять, — но тонкая талия и длинные ноги делали ее выше, а соблазнительные изгибы фигуры создавали невероятно приятный контраст.
— Капитан Мендоза, — четко произнесла она, так же четко отдав честь и вытянувшись по стойке «смирно» в своей идеальной фигуре так, что мне захотелось благословить флот Его Величества за то, что их форма одновременно служила и декомпрессионным облегающим костюмом. — Лейтенант-коммандер Джессика Лин, прибыла для несения службы. Добро пожаловать на борт, капитан.
Я уставился на нее с открытым ртом — второй раз за день! — и лишь потом наконец пробормотал:
— Вольно, коммандер.
Она опустила руку и завела их за спину, расставив ноги пошире и сохраняя на лице выражение профессионального спокойствия, которое, по крайней мере, говорило о том, что она не заметила слюну на моем подбородке.
— Прошу прощения, что не встретила вас, сэр. Главный инженер О’Мэлли вызвал меня на совещание. Я пришла, как только смогла освободиться.
— Э-э, — произнес я. Ну очень галантно. Она знала, как потрясающе выглядит в этом облегающем костюме? Должна же была, верно? — Ничего страшного, коммандер. Энсин… Стивенс, — кажется, я назвал правильное имя, — показал мне каюту. И я уже познакомился с некоторыми членами экипажа.
