Блять. Это не сулило нам обоим ничего хорошего.
— И можно было бы еще столько же не встречаться, — пробурчал я себе под нос.
— Не хотите поговорить о ваших последних делах?
Сказав это, Овчинников пристально уставился на Орлова, стиснув челюсти так сильно, что у него запульсировал мускул на щеке. Я нервно сглотнул, увидев, что Леха сделал то же самое.
— Нет, не хотим, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.
— Надрать бы вам обоим задницы за доставленные проблемы, — прорычал ректор, меняясь в голос. — Прошлым летом вы обещали, что больше не будете создавать проблем. А создали еще большие, чем когда-либо.
— Простите? — выдавил я из себя.
— Думаешь, извинения помогут? — угрюмо спросил Леонид Арсентьевич, осадив меня одним лишь взглядом. — В начале учебного года мне пришлось иметь дело с одним разгневанным отцом, который спрашивал, почему я позволил вам двоим бесчинствовать в моем собственном университете и почему я вас не остановил. А позже, ближе к Новому году, мне пришлось иметь дело с ним же, но уже по другой причине. В тот раз он срывался на мне, спрашивая, почему я позволил его сыну и его друзьям иметьдело с наркодилерамии почему не остановил вас.
— Это не его дело, — прорычал Леха. — И мы уже говорили с ним об этом.
Овчинников сделал глоток виски и посмотрел на него поверх своего стакана.
— Ты вроде как ужинал с ним? — спросил он его.
Орлов выглядел так, будто вот-вот взорвется и снесет к хренам весь этот бар и нас вмести с ним. Но он не мог не ответить Овчинникову, поэтому нехотя пробормотал:
— Да.
— Сближения в отношениях не наметилось?
— Ну… разве что немного.
— Ты хочешь подумать о том, чтобы снова позволить ему стать твоим отцом?
Леха не ответил, а Леонид Арсентьевич, кажется, не собирался отступать. Насколько он защищал Лешу, считая его чуть ли не своим сыном, настолько же он защищал и Сергея, своего лучшего друга.
Напряжение было невыносимым, удушающим, и я почти видел, как в воздухе потрескивало электричество.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — вмешался я, пытаясь положить конец неприятной теме.
— Или хотя бы выпить? — предложил другой вариант помрачневший Орлов.
— Вы можете заходить в этот бар в любое время, но выпить вам здесь никто не позволит, — бескомпромиссно отозвался Овчинников.
— Мы заходим в этот бар только тогда, когда ты нас зовешь. Думаешь, мы придем сюда, зная, что не можем пить, и зная, что тебе обязательно доложат о нашем приходе?
С самодовольной улыбкой ректор поднял свой бокал.
— Вам и славно, будет хоть одно место в городе, где вы будете вести себя цивилизованно.
— Если вы закончили с нотациями, я могу идти? — предпринял я очередную попытку для ухода.
Не любил я такие встречи. Овчинников, как и отец Лехи, всегда заставлял меня чувствовать себя неполноценным и без нужды напоминал, что считал меня сопляком. В этом было мало приятного.
Ректор сделал долгий глоток своего янтарного напитка с приличной выдержкой и сказал:
— Сначала пообещайте, что те глупые выходки, которыми вы время от времени страдаете, больше не повторятся. Я слово дал, что возьму с вас это обещание.
Леха промолчал. А я устало вздохнул.
— Может, просто скажете его отцу, что вы поговорили с нами и мы раскаялись? — предложил я.
— Как будто Сережа поверит в это, — хмыкнул Овчинников.
— Так я могу идти? — в очередной раз спросил я.
— Куда ты так торопишься, Данил? — лениво спросил Леонид Арсентьевич. — Повидаться с Таней Градовой?
Первые пару секунд я пытался убедиться в том, что мне, блять, это не послышалось. И только потом я повернулся к Орлову, который без промедления начал оправдываться:
— Я ему ничего не говорил.
— Тогда откуда, блять, он знает о ней? — потребовал я.
— Попридержи язык, — упрекнул меня ректор. — И никогда не забывай, что я знаю всё, что происходит в стенах моего универа.
Впервые за этот вечер Орлов ухмыльнулся, вот только мне было совсем невесело.
— Я до сих пор не могу в это поверить, — пробормотал Овчинников с нескрываемым весельем. — Татьяна Градова, младшая дочь генерального директора компании “Град-Тайм”. Красный аттестат, отличница, гордость семьи. Знаешь, как говорят — самым умным людям порой не хватает здравого смысла.
— Согласен. Она могла выбрать и кого-нибудь получше, — с улыбкой заметил Орлов, вторя Овчинникову.
— Именно, — ректор расплылся в широкой ухмылке.
— Может тогда и Ксюшу Соколову обсудим? — огрызнулся я.
— Она, в отличие от своей подруги, сделала хороший выбор, — ответил Леонид Арсентьевич, глядя на Лешу.
И в этот момент от моего лучшего друга начали исходить странные флюиды. Леонид Арсентьевич этого не заметил, будучи занятым подзыванием официантки для обновления своего виски, но я заметил.
С момента вечеринки Черепа Леха стал странным и немного отстраненным от Ксюши.
Она не замечала этого, считая, что это была всего лишь часть его обычного поведения. Но я заметил, и это меня слегка беспокоило, а спросить напрямую я не рискнул.
