— Ксюша, пожалуйста, — Данил обратился к ней уже нежным и умоляющим голосом. — Одну минуту. Это всё, о чем я прошу. Дай мне поговорить с тобой хотя бы одну минуту. Пожалуйста. Ты должна услышать то, что я хочу сказать.
— Нет, Данил, прости, — тихо ответила она. — Но я не хочу ничего слушать. Я лишь хочу, чтобы меня оставили в покое.
— Пожалуйста, Ксюша. Ты должна знать, почему Орлов…
— Она сказала “нет”, ты разве не слышал? — прорычала я. — Так что проваливай отсюда.
Данил пронзил меня сердитым взглядом. А я с вызовом уставилась на него. Это была наша первая встреча за несколько недель, и мне было очень больно, что она прошла… вот так.
Но Ксюше нужен был чистый разрыв, без растягивания этой боли. Это было то, что мне обещал Орлов.
И если Орлов хотел вернуть ее, то это должен был быть он, прямо здесь и сейчас, а не Данил или его друзья.
— Прости. Прости нас, Данил, — Ксюша, встав передо мной, начала жалобно всхлипывать. Я попыталась оттащить ее назад, но она сопротивлялась, не понятно откуда взяв на это силы. — Она просто пытается защитить меня. Она не имела в виду то, что сказала.
— О чем, блять, ты говоришь, Ксюша? — спросил Данил, не поняв ее посыла.
— Не трогай ее, — забормотала она, заливаясь слезами. — Пожалуйста, не делай ей больно. Просто уходи. Пожалуйста, прошу тебя, уходи.
По лицу Данила пробежала боль и я почувствовала, как неприятная тяжесть осела в моей груди.
— Я никогда не причиню ей вреда, — прошептал он Ксюше, глядя на меня, а потом обратился глазами к ней. — И я никогда не причиню вреда тебе!
Мои пальцы непроизвольно впились в плечи Ксюши, пока я боролась с собой, чтобы не расплакаться. Данил выглядел так, будто хотел сказать что-то еще, но решил не делать этого. Покачав головой, он пошел прочь, а мне хотелось броситься вслед за ним.
— Тань, что случилось? — встревоженно спросила Ксюша.
— Ничего, — сказала я, тяжело сглотнув, и отвела взгляд, смаргивая слезы. — Я… Я просто тронута твоей защитой, — я снова посмотрела на нее и вытерла слезы с ее лица. — Но я могу защитить себя, Ксюша. Ты должна думать только о себе, слышишь?
Она кивнула и я, выпустив дрожащий вздох, опустилась обратно на скамью. Эта встреча ударила по моей эмоциональной составляющей, отчего у меня затряслись колени, а ноги едва были в силах держать меня.
— Я… Я пойду в туалет, — сказала мне Ксюша.
— Я с тобой, — отозвалась я, начав подниматься.
Соколова быстро покачала головой и уверенно отрезала:
— Не надо. Я скоро вернусь.
Я уставилась на нее, пытаясь понять, все ли с ней будет хорошо, если я отпущу ее одну. И решив, что да, кивнула и невозмутимо пробормотала:
— Ладно.
И как только Ксюша скрылась из виду, я сорвалась с места и побежала со всех ног, но не за подругой, а на парковку. Данил пересекал ее, целенаправленно направляясь к своей машине, когда я окликнула его:
— Данил!
Он оглянулся через плечо и, увидев меня, покачал головой, повернулся и поднял руку.
— Стой. Стой там.
Мое сердце перестало биться еще до того, как я успела остановиться. Ужас сковал меня и я обхватила себя руками, внезапно почувствовав холод.
Неужели он… Он всё же отказался от меня, узнав мои потаенные секреты?
Прислонив кулак ко лбу и зажмурив глаза, Данил вздохнул и вымученно пробормотал:
— Прости… За то, как я с тобой разговаривал и что наговорил. Ты же знаешь, я говорю всякую хрень, когда злюсь. Просто вся эта ситуация с Ксюшей и Орловым, то, как он поступил с ней, — выводит меня из себя.
Так и было. Я видела это по его лицу.
— Данил… — я попыталась сделать шаг вперед, но он снова поднял руку.
— Принцесс, пожалуйста, не надо. Я пытаюсь сдержать обещание, данное твоему брату.
Облегчение захлестнуло меня и губы тронула легкая улыбка.
— Но…
— И когда всё закончится, — он посмотрел на меня. — Когда этот испытательный срок закончится, можешь не сомневаться, я буду стоять на пороге твоего дома, умоляя тебя принять меня обратно.
Я ошарашена моргнула.
— Умолять? С чего бы тебе умолять…?
— Я стану лучшей версией себя, — снова перебил он меня и я подавила раздражение. — Я стану лучшим сыном, лучшим студентом, лучшим парнем, чтобы быть достойным тебя. Ты этого заслуживаешь. И мы больше не будем прятаться, я больше никогда не поставлю тебя на второе место и больше никогда не заставлю тебя плакать.
Он начал вышагивать по парковке, а я наблюдала за ним, стараясь не улыбаться.
Данил был так увлечен своим признанием, что не заметил, как его друзья, Кирилл и Влад, спрятавшись за машиной друга, снимали его на видео.
“Шантаж,” — одними губами пробормотал мне Романов.
Я почти проиграла битву с улыбкой, но тут Данил перестал вышагивать и повернулся, чтобы посмотреть на меня.
— И Глеб может пойти в долгое, мать его, пешее! Потому что я не собираюсь ждать до конца курса года, чтобы… умолять тебя принять меня обратно в свою жизнь.
— Почему ты говоришь, что будешь умолять меня принять тебя обратно? — наконец-то я смогла спросить, не перебив его.
Но я не была уверена, что он услышал меня. Его внимание привлек приглушенный смех, доносившийся из-за машины, и он обернулся, пытаясь понять, кот издал этот звук.
